явилась ли сердечная недостаточность следствием избиения?
– Точно.
– Трудно сказать с уверенностью. Видите ли, это не хроническая сердечная недостаточность, а острая, характеризующаяся сиюминутным отклонением от нормы. В этот момент сердце работает на треть своих возможностей, результатом чего становится ишемия, то бишь кислородное голодание как миокарда, так и церебральных структур мозга.
– Вы хотите сказать, что у жертвы не было проблем с сердцем до происшествия?
– Судя по всему, нет, но вы можете затребовать его медицинскую карту…
– Давайте я перефразирую: если бы помощь была оказана вовремя, жертва могла выжить или погибла бы от нанесенных ранений?
– Скорее, второе. Даже если бы он не умер сразу, то, вероятнее всего, остался бы «овощем» до конца дней.
– Можете сказать что-то еще?
– Еще? Ну-у… я насчитал на теле около пятнадцати различных травм. Первую нанесли сзади, между лопаток, после чего человек упал, ударившись о бордюр, но это не стало причиной смерти – видимо, он сумел сгруппироваться, поэтому падение замедлилось. Затем удары посыпались на него со всех сторон и в разные части тела и головы.
– Чем били?
– Тупым тяжелым предметом – скорее всего, битой. Но не только: добивали, скорее всего, ногами, а переносицу сломали чем-то вроде кастета. Однозначно вот что: беднягу избивали методично и хладнокровно!
– Может, просто палкой? – предположила Лера.
– Древесина дорогая! – фыркнул судмедэксперт. – И полированная: я почти уверен, что это была именно бита. Избивали жертву методично и хладнокровно.
– То есть ставили целью убить?
– Да.
– Вы можете сказать, бил один человек или…
– Скорее всего, один: удары наносились с примерно одинаковой силой сверху вниз, что позволяет сделать предположение о росте злодея: выше ста семидесяти сантиметров, в то время как убитый как минимум пятью-семью сантиметрами ниже.
Весь путь по длинным, извилистым коридорам Лера и Пак проделали в молчании: разговор с судмедэкспертом и осмотр трупа оставили тяжелое впечатление, и девушка, которая до визита прокурора планировала перекусить, чувствовала, что в ближайшее время ей вряд ли кусок в горло полезет.
– Могу я спросить, почему вы задавали такие вопросы? – спросила она, понимая, что ей бы и в голову не пришло копать настолько глубоко и дотошно – во всяком случае, на этом этапе.
– Вы о непосредственной причине смерти жертвы? – перебил Пак, уловив суть раньше, чем его спутница закончила фразу.
Лера кивнула.
– Вы следователь, а я – прокурор, и у нас с вами разные задачи. Ваша – довести дело до суда, а моя – до справедливого приговора. Во время процесса, при наличии у обвиняемого хорошей защиты, адвокат попытается доказать, что, даже если преступление совершено подсудимым, то он не имел намерения убить – просто так вышло. В ход пойдет все: опьянение, принятие лекарственных препаратов, психо-эмоциональное состояние, медицинские карты убийцы и жертвы и так далее. Когда я стою перед судьей или присяжными, я должен быть на сто процентов убежден, что жертву убили, что она не умерла от других причин, которые могут повлиять на окончательное решение.
– Что вы скажете дочери?
Пак затормозил так неожиданно, что Лера едва не налетела на него сзади. Может, вопрос показался прокурору неуместным?
– Дочери? – медленно переспросил он.
– Ну, вы же занялись этим делом только ради нее – похоже, она сильно переживает, а тут такое…
– Вы правы, – кивнул он. – Я должен все ей рассказать… Точнее, должен подумать, что рассказать!
Лера поняла, что он имеет в виду: конечно же, описывать девочке-подростку во всех красках ужасы, которые убийца творил с ее преподавателем, вряд ли стоит, а значит, нужно придумать, как донести до нее суть случившегося, не подвергая ее психику слишком тяжелому испытанию.
– С чего вы планируете начать? – спросил Пак, когда они подошли к КПП: Лера оставалась, а прокурор отправлялся по месту службы.
– С проверки камер видеонаблюдения поблизости от места преступления, – ответила она. – По правде говоря, этим уже занимаются: думаю, к вечеру будет результат. Затем поговорю с коллегами убитого: все-таки странно, что никто, кроме студентов, не всколыхнулся из-за отсутствия пожилого преподавателя! Он одинок, и на кафедре, как и в отделе кадров, об этом должны знать, а ведь у него могли быть проблемы со здоровьем, ему могла понадобиться помощь…
– Знаете, Юля, дочка моя, кое-что странное сказала, когда просила найти Леонова. Тогда я не придал этому значения, но теперь…
– Что она сказала?
– Похоже, в последнее время преподаватель порой вел себя странно. Она не смогла толком объяснить, в чем заключалась странность, но Юле показалось, что его что-то беспокоит.
– Беспокоит?
– Ну, бывало, он отвечал невпопад или путал время – короче, создавалось впечатление, что его мысли чем-то заняты. Вдруг проблема в этом?
– Спасибо, что рассказали, – поблагодарила прокурора Лера. – Это может оказаться важным: опрашивая коллег и учеников Академии, мы обязательно проясним этот вопрос!
– Могу я вас кое о чем попросить, Валерия Юрьевна?
– Держать вас в курсе?
Он кивнул.
Она стояла у КПП, наблюдая за тем, как прокурор перешел проезжую часть и уселся в машину, припаркованную в «кармане» напротив. Интересный человек! Надо будет посмотреть информацию по нему в базе МВД: почему-то Лере представлялось, что у него есть двойное дно – не в плохом смысле, просто он казался слишком таинственным, чтобы не вызывать любопытства. Может, дело в необычной внешности?
* * *
– Да все знают, что «капли» сейчас – самая популярная штука в ночных клубах!
Заявление Андрея Синицына застало Илью врасплох: сам он впервые услышал об этом в процессе расследования дела Сайко. Синицын учился в том же университете, что и подозреваемые, но лишь Треплев и Гургенян являлись его одногруппниками. Илья справедливо решил сначала «копнуть» под менее значимых членов группы, надеясь, что о них студенты станут говорить охотнее, нежели чем о Маргарите Левкиной.
– Ты тоже пробовал «капли»? – поинтересовался он у парня.
– Я – нет, – ответил тот – слишком быстро, чтобы ему поверить, но в планы Ильи не входило разоблачать юного искателя острых ощущений, поэтому он сделал вид, что принял ответ за чистую монету.
– Но я видел, как они действуют, – добавил Синицын. – Бр-р-рр!
– В смысле?
– От «капель» реально крышу сносит!
– Можно поподробнее – ну, какие симптомы?
– Кажется, что все вокруг нереально, как будто в компьютерную игру режешься… Так мне рассказывали, сам-то я не…
– Я понял, – перебил Илья. – Дальше!
– А что дальше? – пожал плечами студент. – Это все!
– А сам-то ты общаешься с этой компанией?
– С «серебряными ложками»?
– С кем?
– Я их так называю из-за родаков: у всех они либо банкиры, либо «шишки» из городской администрации, либо бизнес-воротилы.
– А твои родители – потомственные шахтеры? – не удержался
