— Я говорю то, что думаю. — Коул нежно коснулся ее губ. — Когда ты рядом, я схожу с ума от твоего запаха, аромата волос, кожи. — Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Неужели ты этого не чувствуешь, Дороти? Не видишь, как я хочу тебя? — Коул снова поцеловал ее в губы, на этот раз более страстно и откровенно.
Дороти слегка отстранилась.
— Нет, Коул, пожалуйста… не надо. Я замужем. Я… я…
Почему она не может произнести вслух, что любит своего мужа Фрэнка? Что любила его всю жизнь и поклялась перед Богом и людьми хранить ему верность и быть с ним в радости и в горе до конца дней?
— Давай искупаемся, — неожиданно беспечным и почти будничным тоном предложил Коул.
— Сейчас?
— Ты никогда не купалась ночью? — спросил Коул с таким неподдельным изумлением, словно. Дороти никогда не видела телефон или телевизор.
Она помотала головой.
— Представь себе, я имею дурную привычку спать по ночам.
— А зря. — Коул многозначительно подмигнул ей. — Многие люди не теряют времени даром в темное время суток.
Господи, только бы снова не покраснеть! — взмолилась Дороти. Впрочем, за недолгое время общения с Коулом Дороти, к своему удивлению, отметила, что стала гораздо меньше смущаться не только двусмысленных намеков, но и откровенных бесед на тему интимных отношений. Что естественно, то не безобразно, вспомнила она одну из любимых поговорок Лизы.
— Ночью вода особенно теплая. Как парное молоко. — Так и не дождавшись словесного согласия, Коул потянул Дороти к воде.
— Постой… я ведь без купальника! — выдвинула Дороти последний и самый веский, как ей казалось, аргумент.
Однако ее главный козырь не произвел на Коула впечатления.
— Я тоже без плавок, — с улыбкой сообщил он.
Дороти вскинула брови.
— Мы искупаемся нагишом, — ответил на ее немой вопрос Коул. — Просто скинем одежду и поплаваем. А потом оденемся. Если ты, конечно, этого захочешь.
И снова этот завораживающий взгляд, сводящий Дороти с ума!
— Тебе и надо только снять платье, — оценивающе осмотрев ее, заметил Коул. Босоножки Дороти уже давно несла в руках, так как идти по песку на каблуках было крайне неудобно.
— Хорошо, — со вздохом согласилась она. — Вдруг это мой последний шанс искупаться под луной.
— Умная девочка, — похвалил ее Коул.
Забавно, подумала Дороти. Он назвал меня девочкой, в то время как это мне впору называть его мальчиком.
Коул быстро избавился от яркой разноцветной рубашки и уже взялся за «молнию» на светлых широких брюках, когда заметил, что Дороти смущенно опустила ресницы.
— Лучше поторопись и раздевайся сама. Я не из стеснительных ребят.
Это я уже заметила, отметила в уме Дороти, начав стягивать через голову платье. Бюстгальтера на ней не было, поэтому она не удивилась восхищенному возгласу Коула при виде ее обнаженной груди. Вот и все. Что естественно, то не безобразно, как магическое заклинание пробормотала она себе под нос и, сняв трусики, направилась к воде вслед за Коулом.
Дороти медленно брела по пустынному пляжу в сторону ярких огней отеля. Коула она попросила ее не провожать. После того, что между ними произошло…
Дороти судорожно вздохнула, сдерживая всхлип. Господи, не совершила ли она ошибку? Она обманула Фрэнка, предала их любовь. Любит ли она Коула? Возможно. Однако так ли сильно, как в свое время любила Фрэнка Эбигейла, за которого согласилась выйти замуж и с которым счастливо прожила в браке более двадцати лет? Ее тянуло к страстному молодому гавайцу. Она сгорала от желания прикоснуться к загорелой коже, почувствовать вкус требовательных дерзких губ…
Безумие. Именно это состояние и называют безумием, подумала Дороти. Тихое помешательство. Странно, но она не пришла в ужас от волновавших ее мыслей. Напротив, радовалась своему умопомешательству. Как радуются забвению неприятных моментов.
Вот только как поступить дальше? Изменить жизнь? Начать с чистого листа? Хватит ли у нее на это сил и смелости? Не испугается ли она проблем? А в том, что их возникнет превеликое множество, нечего и сомневаться. Сможет ли она положиться на Коула, доверить ему свое будущее? В состоянии ли он сделать ее счастливой?
Речь ведь шла не о том счастье, которое она испытала полчаса назад в его жарких объятиях. Речь шла об ответственности друг за друга, о заботе, внимании, дружеском понимании, взаимопомощи… Именно о том, за что она любила Фрэнка все эти годы.
Дороти даже представить пока не могла свою жизнь без мужа. Без его негласной поддержки. Как бы трудно ей ни приходилось, она всегда знала, что рядом с ней есть человек, который никогда не оставит ее наедине с бедой. Может ли она быть так же уверена в Коуле?
Он слишком молод. Впрочем, дело не только и не столько в возрасте. По большому счету Дороти ничего о нем не знала. Ей было известно только его имя — Коул.
Безумие. Она, взрослая и доселе благоразумная женщина, отдалась на пляже, как неопытная девчонка из района трущоб. Дороти представления не имела, чем занимается Коул, кто его родители, где он живет, о чем мечтает и думает… Тем лучше, попыталась успокоить себя Дороти: будет о чем поговорить в дальнейшем. Скучать им с Коулом точно не придется. Хватило бы жизни на выяснение всех этих вопросов.
Ну вот, она уже и добралась до отеля. Сейчас швейцар вежливо поприветствует припозднившуюся гостью… Неожиданно Дороти охватил такой стыд, что она еле заставила себя сделать несколько последних шагов.
Что за глупости! — упрекнула она себя. Я ведь не домой возвращаюсь, чтобы красться на цыпочках, чтобы не дай бог не разбудить строгих родителей. Мне некого стесняться. Ни я, ни Коул не сделали ничего плохого. Дороти несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться и нормализовать дыхание. Затем критично осмотрела себя с ног до головы. Отряхнула с подола платья песок, поправила растрепавшиеся волосы и с гордо поднятой головой шагнула в холл отеля, сверкавший мрамором и хрусталем, словно сказочный дворец.
8
Дороти тихо отворила дверь номера, чтобы не разбудить подругу. Однако в следующую секунду поняла, что напрасно старалась. Лиза вовсе не спала. С воинственным видом она поднялась с кресла и направилась к Дороти.
— Лиза, я устала, — попыталась откреститься от разговора Дороти.
— Я это и так вижу. Однако от разговора тебе увильнуть не удастся. Даже не надейся.
— Мне не нравится твой тон. Словно ты собираешь отчитать меня, как младшую нерадивую сестренку, за то, что она слишком много позволяет мальчикам.
