от них адски разит паленым мясом. Меня затрясло. В каких бы сюжетах я ни участвовала, до сих пор обходилось без триллеров, а тут вот он, буквально с доставкой на дом. При мысли о том, что мне придется придумывать, куда выбросить зверюг, я занервничала еще сильнее.
— Куда мы их денем? — как я ни старалась, голос все равно предательски дрожал. — Завтра приедет съемочная группа, а у нас тут… я не знаю, что я скажу Толику и этому вашему… советнику.
— Да уж, будьте так любезны, — немедленно откликнулся дом, — уберите куда-нибудь это… безобразие. Сам я такой мусор извести не в силах.
— Уберем, — успокоил герцог, как будто услышал голос особняка. — Сейчас вытащу их наружу и сожгу к демоновой бабушке. Даже прах останется там, откуда они пришли. Не беспокойся, леди.
Он и впрямь сноровисто выволок туши за порог одну за другой, потом снаружи полыхнуло, раздался треск, и наступила тишина.
— Готово, — отчитался Джемс, запирая дверь. — Теперь ты, Алиона, должна пожелать уйти из этого мира, куда нас случайно занесло.
— С удовольствием, — я от всей души пожелала вернуться домой, и за дверью снова послышался «звук смены миров». Мы, слава богу, возвращались в безопасный летний Петербург.
Прошло несколько минут, и в дверь постучали. Стук был аккуратный и вежливый, но я уже не ждала от посетителей ничего хорошего.
— Что ты встала? Отпирай, ты же у нас Открывающая двери, — мой подопечный смотрел насмешливо, но не зло, как будто совместно пережитая заварушка несколько примирила его с моим существованием.
Я даже не рискнула воспользоваться своей редкостной магией — просто подошла к двери и аккуратно ее приоткрыла. На крыльце (вот радость-то, это было наше, питерское крыльцо!) обнаружился курьер, обвешанный пакетами с едой.
— У вас корпоратив что ли? — весело подмигнул он. — Принимай, красавица. Так-то оплачено, но от чаевых не откажусь.
— За наглость чаевые не полагаются, — герцог смотрел на парня, как солдат на вошь. — Если это вся еда, то ты свободен.
— Строгий муж у тебя, — резюмировал совершенно не обидевшийся курьер. — Все, дядя, ухожу. Счастливо оставаться.
На то, чтобы перетаскать пакеты на кухню, у нас ушло не меньше получаса. Велизарий сопровождал каждый рейс, чтобы ничего, не дай бог, не пропало, в особенности его драгоценное мясо. Потом я на скорую руку готовила ужин, а Джемс оказывал посильную помощь, хотя по хозяйству управляться явно не умел. Мы взаимодействовали так мирно, словно и не стояла между нами королевская воля Алистера и множество тайн — наших и чужих.
После сытной трапезы, когда до отвала наелись и обжора Велизарий, и мой арестант, и я сама, мы водворились в гостиной, где жительствовал Джемс, расселись по креслам и диванам и замолчали.
— Может, ты расскажешь мне… — наконец нарушил тишину герцог.
— Что ты хочешь знать? — думаю, у него накопилось ко мне предостаточно вопросов.
— Как тебя угораздило стать хранительницей перехода… и моей тюремщицей заодно?
Глава 11. Истории семейные и прочие
— Меняю шило на мыло, — я внезапно развеселилась. — Я отвечу на твои вопросы, а ты — на мои. Подозреваю, господин советник мог изрядно приврать, когда живописал нам твою порочную натуру.
— Откуда ты знаешь? — герцог комически приподнял брови. — Может, он еще и преуменьшил мои пороки. Так и быть, я расскажу, но клянусь тебе, леди, ничего выдающегося ты не услышишь. Просто семейную историю, — правда, с участием коронованной особы.
Я устроилась поудобнее и приготовилась слушать. Любопытно, что вся неприязнь его светлости ко мне куда-то подевалась — он держался со мной теперь вполне дружелюбно. И мне почему-то ужасно не хотелось, чтобы он снова начал меня презирать.
— Его величество Алистер ненавидит Калверов, Алиона, — сразу по нескольким причинам. Во-первых, однажды его сестрица, а моя мать, предпочла предложенной королем партии из своих, некромантских кругов, артефактора Ричарда Калвера. Родовитого аристократа, но все же, все же…
Джемс отвернулся, помолчал пару секунд, а потом продолжил свой рассказ.
— В детстве я не верил, что моя мать знается со смертной магией, уж слишком она была… живая. До тех пор, пока она на моих глазах не упокоила нескольких поднятых, напавших на нас во время прогулки в дальнем лесу. Она проделала это, даже не запыхавшись, да еще и смеялась потом, когда рассказывала отцу, какие они были забавные, неуклюжие и медлительные. Думаю, Алистер рассчитывал попользоваться ее силой в своих целях. Но сразу после свадьбы с отцом она отказалась участвовать в его опытах, и он так и не простил ей это. Даже сейчас не простил, когда ни ее, ни отца уже нет в живых.
— А правда, что твой отец огорчился, когда узнал, что ты одарен…
— Природной магией? Нет, откуда ты это взяла?
— Бенедикт сказал.
— Он солгал, — коротко констатировал герцог. — Как только у меня открылся дар, и стало ясно, что к высшей магии я не способен, отец позвал меня к себе и подробно растолковал, чем мои способности могут быть полезны мне, всему нашему семейству и даже короне. У носителей стихийной магии, видишь ли, есть свои преимущества. Как и у вас, Проводников.
— А за что любящий дядюшка законопатил тебя к нам? Под мое чуткое попечение?
— В общем, за дело. Во всяком случае, он считает именно так. Я собирался пресечь труд всей его жизни. Алистер считает, что способен обуздать Тьму и распоряжаться ее посланцами, которые приходят в Морион со Смертных пустошей. Однако до сих пор он не очень-то преуспел: демоны из-за черты натворили в Морионе уже порядочно бед, и, вероятно, наделают еще больше. Думаю, ты понимаешь, почему я хотел ему помешать.
Я с готовностью закивала. Сегодняшнего визита чудовищ мне вполне хватило для осознания, что я не хочу встречаться с подобными существами больше никогда в жизни.
— У меня нашлись единомышленники, в том числе в высших магических кругах. И когда дражайший дядюшка узнал об этом, — он испугался. Если бы ему пришлось отвечать перед магическим советом, оправдаться перед ним он бы не сумел. Надо ли удивляться, что он использовал свое смертное колдовство, чтобы, как он сказал «обуздать» меня?
— Обуздать? Да они с господином советником собирались отправить тебя на тот свет… Ну, то-есть, бороздить эти ваши Смертные пустоши.
— Верно. Для них лучше всего было бы, если бы я просто исчез. И я признателен вам с леди Виталиной, что избежал такой судьбы.
Джемс внимательно оглядел меня и предложил:
— Теперь ты рассказывай, почему согласилась работать тюремщицей. Что такого знает о тебе наш господин советник, что ты не можешь
