и крестьян (
раятов). Основная масса крестьян передавала свои участки земли по наследству. Эту землю можно было продавать, покупать, закладывать. Крестьянин имел право на владение любым участком земли, который он или его предки отвоевали у джунглей. Права на землю сохранялись в течение всего времени, пока продолжалась обработка земли или сохранялись межевые знаки, указывавшие на право владения землей.
Малайские крестьяне, как правило, были наследственными владельцами земли, несли повинности и платили налоги. В рисопроизводящих районах крестьяне платили так называемую десятину. Размеры десятины не были зафиксированы и различались не только от княжества к княжеству, но даже в районах одного и того же княжества. В некоторых районах Малайи этот налог взимался с крестьян не рисом, а другими продуктами — кокосовыми орехами, фруктами, ценной древесиной и т. д.
Значительное развитие получила трудовая повинность. Крестьяне строили мосты, дороги, рыли каналы и выполняли другие общественные работы, были гребцами на лодках феодалов, смотрели за слонами султана и т. д.
Кроме того, существовали нефиксированные подношения крестьян феодалам. Источники свидетельствуют, что раджи в любое время могли взять «подарки» у крестьян — от дочери до фруктов.
На протяжении XVIII в. продолжалось происходившее с XVII в. освоение новых территорий. Начиная с XVI в. малайцы и минангкабау, постепенно продвигаясь по рекам в глубь страны, основывали новые поселения.
Основными занятиями малайского крестьянства были возделывание риса и рыболовство. Население жило в деревнях, расположенных вдоль морского побережья и рек. Значительное место в Малайе занимали подсечно-огневая система земледелия и выращивание суходольного риса. Поливной рис сажали в устьях рек, вдоль заливаемых речных пойм, а также вдоль узких речных долин. В прибрежных районах рис культивировался на участках, образованных морскими отложениями. Посевы поливного риса требовали ирригационной сети, которая в Малайе была весьма разнообразна — от очень примитивных приспособлений для задерживания и ограничения стока дождевой воды до искусных сооружений по регулированию речного стока.
Высшим лицом малайской деревни являлся староста (пенгулу), должность которого обычно была наследственной. К верхушке деревни относились также помощники старосты (мата-мата) и имам — священнослужитель деревенской мечети.
Помимо крестьян-общинников в малайских княжествах были другие разряды эксплуатируемых — долговые зависимые (оранг берхутанг, каван) и рабы (абди).
Долговыми зависимыми становились люди, заложившие свою землю, или те, кто по каким-либо причинам остались без земли, оторвались от своей деревни и были вынуждены отдаться под покровительство феодала. Такие люди иногда жили в доме феодала, обрабатывали его поля, расчищали новые участки из-под леса. Долговая зависимость не прекращалась со смертью должника: семья наследовала все обязательства умершего.
Собственно рабов в Малайе было сравнительно немного. К ним относились военнопленные, захваченные аборигены, которые сопротивлялись обращению в ислам, лица, совершившие преступления и отдавшиеся под покровительство султана или владетельного феодала, дети рабынь, которые не признавались хозяином за собственных. Кроме того, имелось небольшое число рабов-африканцев, привозимых паломниками из Мекки. Большая часть рабов жила в домах феодалов и не участвовала в производительном труде.
Одной из самых значительных отраслей домашней промышленности крестьян было производство плетеных изделий. Из пальм и бамбука изготовляли сельскохозяйственный инвентарь и снасти для рыбной ловли, домашнюю утварь, разнообразные сосуды, обувь и головные уборы. Глиняная посуда также изготовлялась крестьянами. Существовало ручное ткачество.
Далеко за пределами Малайи славились малайские золотых дел мастера и оружейники. В Келантане и Тренгану производились шелковые одежды. Некоторые необходимые для ремесленников материалы привозили из других стран, например, шелковые ткани из Индии и Китая.
Минангкабау Негри-Сембилана отличались по общественному устройству от малайцев. Они сохранили пережитки родо-племенных отношений, у них господствовало материнское право, существовала юридическая неоформленность сословных различий.
Минангкабау, переселившись в Малайю, принесли с собой форму своей родо-племенной организации. На Суматре они принадлежали к одному из четырех суку — разросшемуся первоначальному роду, и пришельцы в Малайе сохраняли принадлежность к своему суку. Постепенно суку из некогда родо-племенных организаций превратились в территориальные объединения, в которых, однако, сохранялись черты прежнего родового устройства.
Ранняя история северного Калимантана имеет в своих главных чертах много общего с историей Малайи, с тем, однако, отличием, что остров Калимантан находился на периферии малайско-индонезийского мира и процессы, характерные для этого региона, проходили там в замедленном темпе.
Калимантан был заселен аустронезийскими племенами в ту же эпоху, что и Малайя. Потомками первых аустронезийских пришельцев являлись народы, относившиеся к коренному населению северного Калимантана, — ибаны, даяки и др. Вплоть до английского завоевания эти племена жили в условиях родового строя; социальная дифференциация была крайне незначительной. Многие племена жили родами в так называемых длинных домах, где не существовало даже индивидуальных хозяйств семей.
Позднее на северном Калимантане появились малайцы, создавшие первые княжества на острове. По-видимому, ранние волны малайских поселенцев появились в Сараваке примерно в то же время, что и в Малайе. Бруней был заселен малайцами, уже переселившимися на Малаккский полуостров. Переселяясь на Калимантан, малайцы приносили с собой культуру «индианизированных» государств Суматры и Полуострова. Общественный строй государственных образований на Калимантане был сходен с малайским, но с той разницей, что влияние побережья на периферию, заселенную превосходящими малайцев по численности племенами, проявлялось здесь гораздо слабее.
В начале XV в. в Бруней проник ислам. Правители Брунея разорвали формальные узы, связывавшие их с индуистским Маджапахитом, и стали ориентироваться на Малакку, торговля с которой приносила Брунею немалые выгоды.
В начале XVI в. власть султанов Брунея простиралась на все северное побережье Калимантана. В Сараваке правили родственники султана, признававшие вассальную зависимость от Брунея. Соседом Брунея был султанат Сулу, правители которого претендовали на Сабах, находившийся во владениях Брунея. К западу и югу от Брунея располагались малайские султанаты Самбас и др. Ни один из них не мог соперничать в тот период с Брунеем. Внутреннюю часть острова занимали племена, контакты которых с побережьем оставались незначительными. Но уже в начале XVI в. жившие ближе к побережью даяки суши и меланау начали подпадать под власть малайской знати и принимать ислам.
Первыми европейцами, появившимися в Брунее, были участники экспедиции Магеллана. В июле 1521 г. два корабля экспедиции бросили якорь в гавани Брунея. Итальянец Антонио Пигафетта, один из участников экспедиции, оставил описание Брунея. Он рисует крупный город, с населением более 100 тыс. человек, пышный дворец с залами, украшенными шелковыми занавесями, золотой и фарфоровой посудой, серебряными канделябрами. Пигафетта увидел Бруней в зените могущества. Султан Булкиах, власть которого признавали весь север Калимантана и юг Филиппин, поддерживал торговые и дипломатические отношения с многими мусульманскими государствами Архипелага и с Китаем. Показательно, что весь остров Калимантан стал известен европейцам по названию Брунея — как Борнео.
В 1526 г. португальские корабли под командованием Жорже де Менезиша появились в Брунее. Был заключен
