удрученным.
— Итак, джентльмены, — сказал Лэвингтон, берясь за шляпу, — видимо, нет смысла больше затягивать нашу встречу. Мои условия таковы: я готов немного скостить цену, поскольку леди Миллисент такая очаровательная юная дама. — Он гнусно улыбнулся, плотоядно сверкнув глазами. — Так и быть, остановимся на восемнадцати тысячах. Сегодня я уезжаю в Париж… надо уладить кое-какие дела. Вернусь я во вторник. И если во вторник вечером мне не доставят означенную сумму, то известное вам письмо отправится к герцогу. Не говорите мне, что леди Миллисент не в состоянии найти такие деньги. Некоторые из ее высокородных приятелей более чем охотно предоставят кредит такой красотке… разумеется, если она поведет себя правильным образом.
Вспыхнув от ярости, я шагнул вперед, но последнюю фразу Лэвингтон произнес, уже выкатываясь из комнаты.
— О господи! — вскричал я. — Надо же что-то делать. Вы, кажется, склонны согласиться с ним, Пуаро.
— У вас отзывчивое и благородное сердце, мой друг… однако ваши серые клеточки в плачевном состояния. Я не имел ни малейшего желания поражать мистера Лэвингтона моими способностями. Напротив, я добивался того, чтобы он счел меня на редкость трусливым и малодушным человеком.
— Зачем?
— Не забавно ли, — предаваясь воспоминаниям, тихо заметил Пуаро, — что я выразил желание нарушить закон как раз перед приходом леди Миллисент!
— Вы собираетесь ограбить его дом, пока он будет в отъезде? — затаив дыхание, спросил я.
— Иногда, Гастингс, ваша умственная деятельность удивительным образом оживляется.
— А если он заберет письмо с собой?
Пуаро с сомнением покачал головой:
— Маловероятно. Очевидно, в его доме есть тайник, который он считает абсолютно надежным.
— Когда же мы… э-э… отправимся на дело?
— Завтра, ближе к ночи. Мы выйдем отсюда около одиннадцати вечера.
* * *
В означенное время я был готов к выходу. Я надел неброский темный костюм и мягкую темную шляпу. Пуаро встретил меня доброй сияющей улыбкой.
— Я вижу, вы хорошо подготовились к новой роли, — заметил он. — Ну что ж, думаю, до Уимблдона мы доберемся на метро.
— А разве мы ничего не возьмем с собой? Должны же мы чем-то взломать дверь.
— Мой дорогой Гастингс, Эркюль Пуаро не применяет таких грубых методов.
Его ответ слегка охладил мой пыл, но разогрел любопытство.
Ровно в полночь мы вошли в маленький частный садик на Буона-Виста. Дом Лэвингтона был темным и безмолвным. Обойдя здание, Пуаро решительно направился к одному из окон и, бесшумно подняв скользящую раму, предложил мне залезть внутрь.
— Как вы узнали, что именно это окно открывается? — потрясенно прошептал я, поскольку его уверенные действия показались мне просто сверхъестественными.
— Потому что именно на этом окне я сегодня утром отпилил задвижку.
— Что?
— Ну да, все очень просто. Я пришел сюда и показал фиктивную визитную карточку, добавив к ней одну из официальных визиток инспектора Джеппа. Я сказал, что пришел по рекомендации Скотленд-Ярда, чтобы установить новую систему защиты от ограблений, которую мистер Лэвингтон просил поставить на время его отсутствия. Экономка с радостью впустила меня. Оказалось, что в последнее время их дом уже дважды пытались ограбить, но ничего ценного не украли… Очевидно, наш маленький план не уникален, поскольку так же действовали и другие клиенты Лэвингтона. Я проверил все окна, сделал небольшие приготовления и с важным видом удалился, запретив слугам трогать окна до завтрашнего утра, чтобы не нарушить электрические контакты.
— Право, Пуаро, вы великолепны.
— Mon ami, это было проще простого. А теперь — за работу! Слуги спят на втором этаже, поэтому маловероятно, что мы потревожим их.
— Я предполагаю, нам надо разыскать какой-то стенной сейф.
— Сейф? Чепуха! Сейф тут совершенно ни при чем. Мистер Лэвингтон — изобретательный человек. Вот увидите, он наверняка изобрел гораздо более хитроумный тайник. Ведь любой похититель прежде всего кинется искать сейф.
Итак, мы начали методично обыскивать дом. В течение нескольких часов мы тщательно обшаривали все комнаты, но наши поиски оказались напрасными. Я заметил, что на лице Пуаро стали появляться признаки усиливающегося раздражения.
— Ah, sapristi, неужели Эркюль Пуаро потерпит поражение? Никогда! Надо успокоиться. Давайте подумаем. Поразмышляем. Надо же… enfin задействовать наши маленькие серые клеточки!
Он немного помолчал, сосредоточенно нахмурив брови; и вдруг в его глазах загорелся хорошо знакомый мне зеленый огонек.
— Какой же я был глупец! Кухня!
— Тайник на кухне? — воскликнул я. — Нет, это невозможно. Там же слуги.
— Точно. Именно так могли бы сказать девяносто девять человек из ста опрошенных! И по этой самой причине кухня является идеальным местом для тайника. Там полно всякой хозяйственной утвари. En avant, на кухню!
Со скептическим видом я последовал за ним и наблюдал, как он изучал хлебницы, гремел кастрюлями и засовывал свою голову в газовую духовку. В итоге мне надоело это занятие, и я пошел обратно в кабинет. Мне представлялось несомненным, что там — и только там — мы сможем найти тайник. Еще раз проведя тщательные поиски, я заметил, что время уже четверть пятого, и решил вернуться на кухню, чтобы предупредить моего друга о надвигающемся рассвете.
К моему крайнему изумлению, Пуаро стоял прямо в угольном ящике, что крайне пагубно сказалось на его светлом костюме. С гримасой отвращения он посмотрел в мою сторону.
— Увы, мой друг, столь ужасный внешний вид противоречит всем моим инстинктам, но что остается делать?
— Неужели вы думаете, что Лэвингтон мог устроить тайник на дне угольного ящика?
— Если бы вы пошире раскрыли глаза, то, может, и увидели бы, что уголь меня совершенно не интересует.
Тогда я увидел, что на стеллаже за угольным ящиком сложены дрова. Пуаро ловко скидывал вниз полено за поленом. Вдруг он издал тихое восклицание:
— Дайте нож, Гастингс!
Я протянул ему нож. Похоже, он собирался разрезать дерево, и вдруг полено раскололось надвое. Внутри аккуратно распиленного пополам полена обнаружилась небольшая полость. И из этой полости Пуаро извлек маленькую деревянную шкатулку китайской работы.
— Браво! — воскликнул я, забыв об осторожности.
— Спокойнее, Гастингс! Не стоит пока так орать. Надо убираться отсюда, пока не начало светать.
Сунув шкатулку в карман, он легко спрыгнул с угольного ящика и с привычной тщательностью почистил щеткой свой костюм; мы выбрались из дома тем же путем, каким проникли в него, и быстро направились в сторону Лондона.
— Ну надо же было выбрать такое странное место! — осуждающе воскликнул я. — Ведь любой мог попросту сжечь это полено.
— В июле, Гастингс? К тому же оно лежало в нижнем ряду у самой стенки — весьма оригинальный тайничок. О, вот и такси! Итак, домой — ванна и освежающий сон.
После треволнений этой ночи приятно было подольше поспать.
