голландец, оказавшийся в 1616 г. в Аравии, «приготовляют для питья черную горячую воду», попали в Нидерланды в 1661 г. Начиная с 1696 г. предпринимались попытки разведения кофе на Яве. Голландские власти в зависимости от спроса то заставляли яванских крестьян делать новые посадки кофе, то уничтожали их. В 1723 г. кофе стал статьей монополии НОИК, и стоимость ежегодной продукции была определена в 4 млн. фунтов. Введение культуры кофе принесло неисчислимые беды населению. «Регенты» заставляли подвластных им крестьян свертывать производство продовольственных культур. Крестьяне получали жалкие гроши за сдаваемую ими продукцию; кроме того, они были обязаны своими силами осуществлять хранение и перевозку кофе. Другими важными экспортными культурами в XVIII в. стали сахарный тростник, индигоноска и хлопчатник.
Несмотря на то что появление европейцев на Архипелаге в XVII–XVIII вв. не воспринималось современниками как внезапное изменение в политической или торговой области, тем не менее, именно колониальную экспансию Компании можно считать явным водоразделом в истории Архипелага, которая придала изменениям, начавшимся с приходом европейцев, необратимый характер.
В отличие от торговых связей прошлого деятельность Компании привязала Архипелаг к складывавшемуся мировому рынку, что создало возможность не ограниченной потребительскими нуждами эксплуатации страны.
С политической точки зрения основным результатом деятельности Компании было создание голландской колониальной империи. Превращение к концу XVII в. Ост-Индской компании в территориальную державу на Архипелаге внесло принципиально новую ноту в политическую жизнь всего Архипелага. Отныне просто в силу своего военного и морского превосходства НОИК могла в случае необходимости вмешиваться в отношения между любыми индонезийскими государствами. Существование голландских владений закрыло путь к политическому объединению (посредством завоеваний или династических браков) Архипелага или его значительных частей.
Показательно, что раздел Матарама на Суракарту и Джокьякарту воспринимался современниками как повторявшееся в яванской истории разделение, которое должно смениться новым объединением. Но — и здесь мы подходим к принципиальному отличию новой эпохи — если раздел Матарама в 1755 г. и имел внутренние причины, роднившие этот акт с подобными же, случавшимися в прошлом, то теперь основным побудителем стал внешний фактор — деятельность Компании, заинтересованной не только в разделении государства, но и в увековечении этого разделения. Отныне объединения двух государств без воли и согласия колонизаторов быть не могло, и это разделение сохранялось до конца колониального периода.
Результаты воздействия колониализма на социально-экономическую структуру индонезийского общества также стали сказываться в период деятельности НОИК, хотя по сравнению с политическим воздействием они были подчас не столь явными и прямыми. Голландская капиталистическая система и ее носители не приспосабливались к местному обществу, не ассимилировались, как это происходило с носителями других культур, а существовали отдельно, причем центр этой системы, регулировавшей экономические, политические и культурно-психологические отношения с местным обществом, находился за пределами Ост-Индии.
На Яве колонизаторы ставили местных феодалов-регентов под свой контроль, оставляя им власть и доходы лишь при условии выполнения всех поставок и распоряжений властей. Регенты назначались генерал-губернатором, но, как правило, должность сохранялась за представителями той или иной знатной семьи. Произошла институализация должностей «регентов», которые постепенно стали превращаться в звено колониальной администрации. Однако в дела управления на уровне ниже регентов Компания вообще не вмешивалась, и яванское общество сохраняло свою традиционную структуру. Значительно меньшее влияние оказала голландская колониальная система на районы, управлявшиеся через местных феодалов. Там, особенно на Внешних островах, традиционная социально-политическая структура осталась практически неизменной.
Уже упоминалось о разорении Молукк, где лишь на Амбоне население за годы хозяйничанья НОИК сократилось втрое. На Яве после принудительного введения культуры кофе были разорены целые районы в Приангане, население которых, доведенное до отчаяния двойным гнетом — голландских чиновников и местных регентов, бросало свои поля и бежало в горы. В конце XVII в. разоренными крестьянами, бежавшими с насиженных мест, кишели окрестности Батавии.
Утверждение голландцев на Яве подорвало развитую торговлю городов северного побережья, купцы и судовладельцы перестали играть заметную роль в яванских приморских городах, были свернуты рыболовство и местные промыслы. Яванцы превратились исключительно в земледельцев, поставлявших вначале рис, а затем экспортные культуры.
Одним из самых заметных результатов деятельности Компании на Яве, имевшим далеко идущие последствия, было усиление роли китайского капитала в социально-экономической жизни. Китайские торговцы, как и их собратья из других стран Азии, принимали участие в юго-восточно-азиатской торговле задолго до появления здесь европейцев и селились (в небольших количествах) в приморских городах. Во второй половине XVIII в. они превратились в экономически очень важный элемент общества в голландских владениях, сосредоточив в своих руках посреднические функции.
Когда Компания стала продавать пустующие земли в окрестностях Батавии (частные земли), китайцы скупили значительную их часть. Владельцы этих земель (китайцы и европейцы) получали феодальные права в отношении населения их владений, а взамен были обязаны продавать всю продукцию Компании по твердым ценам. Китайцы выступали также и арендаторами земель, принадлежавших Компании. Примеру голландских властей следовали регенты. В результате к концу XVIII в. значительное число деревень на Яве находилось под управлением богатых китайцев, которые, получив их на откуп, выжимали из населения все соки, доводя его до полного разорения. Компания сдавала на откуп не только земли с крестьянами, но и налоги и пошлины. Откупщиками также выступали китайцы. Они же занимались и ростовщичеством. Таким образом, благодаря голландцам, подавившим местный торговый слой, китайский капитал занял место посредника между колониальной властью и местным населением.
Несмотря на развитие товарно-денежных отношений (торговля, налоги, ростовщичество, откуп) и частного предпринимательства (китайские сахарные заводы на Яве), о появлении капиталистических отношений в Индонезии в период Компании говорить не приходится, ибо прежняя структура восточного общества в принципе осталась неизменной: Компания основывала свою систему эксплуатации на государственно-крепостнических началах, перекачивая прибыли в метрополию и не допуская деятельности частного капитала.
Китайский же капитал, будучи по своему характеру посредническим, участвовал в крепостнической эксплуатации крестьянства, не привнося ничего принципиально нового в сложившуюся систему.
Говоря о культурно-психологическом воздействии Компании на жизнь индонезийского общества, следует отметить, что немногочисленные голландцы и другие европейцы (10 тыс. человек в конце XVIII в.) в общем мало контактировали с индонезийцами, которые оставались вне воздействия европейской культуры и ее системы ценностей.
Колониальная система Компании оказала отрицательное воздействие на мораль и психологию местного, прежде всего, яванского, общества. Колонизаторы, скопировав деспотизм, не заметили достаточно гибких социальных связей внутри общества и соответственно пренебрегали ими. И власть местной знати, которую поддерживали голландцы, стала более сильной в отношении подвластных ей, но одновременно оказалась лишенной внутреннего оправдания. В результате местная социальная система хотя и сохранилась, но стала менее гибкой.
Вмешательство в сельскохозяйственное производство, принявшее самые грубые формы, свело на нет всякую хозяйственную инициативу яванской деревни, способствуя не просто сохранению традиционной системы, но консервации ее, причем
