Что будет со мной дальше? Доплыву или пойду ко дну? По своей беспечности я забыл взять одну пустяковую вещь — надувной спасательный жилет.
Я кое-как стянул с себя куртку и плотно свернул ее. Ветер показался мне еще более ледяным, но теперь уже было не до ветра. Я пробрался по крыше рубки, соскользнул по трапу, пролез под открытыми окнами каюты, посмотрел на нос баржи (что было излишней предосторожностью, так как ни один находящийся в здравом уме человек не вышел бы на палубу без особой надобности). Потом бросил куртку в воду, перелез через ограждение на корме, спустился на вытянутых руках в воду, посмотрел, нет ли поблизости кого-нибудь из экипажа, и отпустил руки.
В море было теплее, чем на крыше рубки, и это прибавило мне сил, потому что усталость и слабость
начали внушать мне безотчетный страх. Надо было подождать в воде, пока баржа не войдет в порт или пока она не исчезнет в тумане дождя, но времени на это уже не оставалось. Моей главной и единственной заботой в эти минуты было остаться в живых, -и я, насколько мог, быстро поплыл за удаляющейся кормой баржи.
Преодолеть расстояние до берега можно было бы минут за десять. Проплыть его легко мог любой хорошо тренированный шестилетний ребенок. Но в это утро я был далеко не в форме, и хотя мое рискованное мероприятие окончилось благополучно, сомневаюсь, что смог бы вторично преодолеть эту дистанцию. Наконец показалась пристань. Свернув вправо от навигационных знаков, я сумел добраться до берега. Потом пересек пляж, и тут, словно по мановению волшебной палочки, дождь прекратился. Передо мной на уровне пристани находилась невысокая насыпь. Я вытянулся на мокрой земле и осторожно поднял голову.
Справа, совсем близко от меня находились две маленькие гавани острова Хайлер—внутренняя и внешняя, соединенные узким каналом. За внутренней гаванью, как на цветной почтовой открытке, живописно раскинулась деревня Хайлер, в которой, если не считать одной длинной и двух коротких улиц, окаймляющих внутреннюю гавань, шел целый лабиринт извилистых дорог и множество зеленых и белых домиков, установленных на сваях на случай наводнения. Сваи были разделены стенками, и это пространство местные жители использовали как подвалы, а на первые этажи домов они поднимались по наружным деревянным лестницам.
Я перевел взгляд на внешнюю гавань. Баржа уже стояла на якоре, и разгрузка шла полным ходом. Два небольших береговых крана вынимали из люков мешки и ящики; но этот легальный груз совершенно не интересовал меня, в отличие от того небольшого металлического ящика, который был извлечен из моря. Его содержимое не вызывало сомнений: этот груз был незаконным. Все внимание надо сосредоточить на каюте баржи. Я надеялся, что не опоздал с этим. Даже незначительное промедление привело бы к провалу операции. Через тридцать секунд напряженного наблюдения за каютой я увидел, что из нее вышли два человека. Один из них шел, перекинув через плечо
мешок, очертания которого насторожили меня, так как были очень похожи на контуры ящика, извлеченного из воды.
Они сошли на берег. Я понаблюдал еще немного, чтобы определить, куда они направляются, затем спустился погрязной насыпи и отправился следом за ними. Мой костюм пострадал этой ночью и стал выглядеть после этого еще хуже — надо было определить, к какой статье отнести расходы на приобретение нового костюма.
Наблюдать за ними было несложно. Во-первых, потому, что они не подозревали, что за ними следят, а во-вторых, потому, что узкие извилистые деревенские улочки были настоящим подарком для любого сыщика.
Они остановились у длинного низкого здания на северной окраине деревни. Нижний этаж здания был похож на бетонный подвал, а на верхний этаж надо было подниматься по деревянной лестнице. Я остановился на безопасном расстоянии и спрятался за лестницей одного из домов. Узкие окна здания были снабжены такими частыми решетками, что через их переплеты не могла бы пролезть даже кошка. Массивные двери закрыты на два железных засова, на каждом из которых надежный замок. Мужчины поднялись по лестнице, и тот, который нес мешок, отпер замки и толкнул дверь. Они вошли внутрь, но секунд через двадцать появились снова и, заперев двери, ушли. Мешка при них уже не было.
Я пожалел, что не взял с собой пояс с отмычками. Впрочем, это исключалось: кто же отважится отправиться вплавь, опоясавшись таким количеством металла. Но сожаление тут же исчезло по весьма важной причине. Вход в здание с зарешеченными окнами просматривался по меньшей мере из пятидесяти окон, и, кроме того, любой житель деревеньки сразу бы обратил внимание на незнакомого человека. Раскрывать карты было слишком рано. Если бы даже мне удалось кого-то поймать, то это были бы мальки, а не киты. Ящик — самая надежная приманка для китов.
Выбраться из деревни было проще простого. 1авань находилась на западе, а конец дороги, ведущей через насыпь, должен был находиться на востоке. Я прошел несколько узких улочек, но озабоченность не позволила мне оценить то очарование старины, которое
в летний сезон привлекает сюда десятки тысяч туристов. Добравшись до небольшого мостика, переброшенного через узкий канал, я встретил там первых трех жителей деревни — трех женщин в пышных нарядах, традиционных на острове Хайлер. Они равнодушно посмотрели на меня, словно встретить ранним утром в деревне человека, искупавшегося в море, было делом самым обычным.
В нескольких ярдах от канала я неожиданно увидел стоянку, на которой находились несколько машин и велосипедов без замков или цепочек. Украсть велосипед можно было без всяких проблем. Это меня не удивило: местные преступники совершали свои дела в значительно больших масштабах. На стоянке не было ни души: ни обслуживающего персонала, ни посетителей. Испытывая чувство вины, причем самое сильное с тех пор, как я прибыл в аэропорт Скипхол, я тем не менее выбрал самый надежный по виду велосипед, подкатил его к закрытым воротам и перебросил через забор. Потом перелез сам и поехал. Криков: «Держи, вора!» или чего-нибудь в этом роде не последовало.
Не могу сказать, что меня охватило чувство свободы и бесконечной удали, которое испытывает человек, впервые едущий на велосипеде. С тех пор, как я пользовался велосипедом, прошло много лет, но как ни странно, прежняя сноровка еще сохранилась, хотя не могу сказать, что путешествие доставило мне удовольствие. И все же ехать, безусловно, лучше, чем идти пешком. Кроме того, энергичное вращение педалей заставило кровь быстрее циркулировать в жилах.
Я добрался до крошечной деревенской площади, где оставил машину. Посмотрел на телефонную будку, на часы, но решив, что звонить
