помчался как ошпаренный. Впрочем, в эти минуты я действительно был одержцмым. Я включил мигалку, сирену и,
надев наушники, начал отчаянно крутить ручку рации, не зная, как с ней обращаться. Машина наполнилась пронзительным ревом перегретого двигателя, гудками сирены, потрескиванием в наушниках. Но все это заглушали мои бессмысленные и отчаянные проклятия: мне никак не удавалось настроить эту чертову рацию. Внезапно треск прекратился, и послышался чей-то спокойный голос.
—' Это полицейское управление? — крикнул я.— Попросите полковника де Граафа. Кто я, абсолютно не имеет значения! Пожалуйста, поторопитесь.
— Полковник еще не пришел.
— Позвоните ему домой!—крикнул я.
Наступила долгая томительная пауза, во время
которой «опель» то и дело лавировал среди потока машин. Наступил утренний «час пик».
Наконец-то его нашли.
— Полковник? Да, да. Неважно! Эта кукла, которую мы видели вчера, удивительно похожа на одну девушку. Ее имя Астрид Лемэй.— Де Грааф хотел о чем-то спросить меня, но я перебил его:—Это неважно! Склад.... Мне кажется, этой девушке угрожает смертельная опасность. Мы имеем дело с маиьяком- убийцей! Ради Бога, поспешите!
Я сорвал с головы наушники и сосредоточился ка управлении машиной. Если кому-то понадобится обвести вокруг пальца дурака—подумал я, то самый подходящий дурак — майор Шерман. Потом я решил, что несправедлив к себе, так как имел дело с преступной организацией, во главе которой стоит талантливый руководитель. Кроме,того, среди членов шайки есть психопат, действия которого непредсказуемы. Конечно, Астрид Лемэй выдала Джимми Дюкло, но ей был предоставлен очень тяжелый выбор: либо он, либо ее родной брат — Джордж. Члены банды подослали ее, чтобы расколоть меня. Ведь сама-то она не знала, что я остановился в отеле «Эксельсиор». Но вместо того чтобы войти ко мне в доверие и завоевать мою симпатию и сочувствие, она в последний момент струсила. Когда я стал за ней следить, начались неприятности. В результате она превратилась для них из помощницы в обузу, так как стала встречаться со мной без их ведома. Они могли проследить за мной, когда мне пришлось тащить Джорджа от шарманки до их дома или когда я тащил его из церкви. Меня могли видеть
рядом с Астрид, те двое пьяниц. А может, эти парни только притворялись пьяными.
В конце концов, боссы решили убрать ее, но так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Если я заподозрю, что она схвачена или в опасности, то потеряю всякую надежду достичь своей цели, обращусь в полицию и выложу там всю ту обширную информацию, которой располагаю. Если бы я обратился в полицию, это нанесло бы им. ущерб, от которого они не скоро бы оправились. Им потребовались бы месяцы, а возможно, даже годы, чтобы восстановить свои потери. Вместе с тем мне это грозило бы только тем, что я не выполнил очередного задания.
Вчера в клубе «Балинова» Дюррель и Марсель разыграли порученную им роль и убедили меня, что Астрид и Джордж улетели в Афины. Возможно, они действительно улетели, но в Париже их сняли с самолета и заставили вернуться в Амстердам. Вполне возможно, что когда Астрид разговаривала с Белиндой, к ее виску было приставлено дуло пистолета. Теперь Астрид не нужна им. Она переметнулась на сторону врага, а предателей уничтожают. Меня же они теперь не опасались. Их люди доложили, что в два часа ночи я утонул в порту. Теперь у меня был ключ к разгадке: я знал, как поставляют в Амстердам наркотики. К сожалению, я получил его поздно, и Астрид уже ничто не спасет.
Каким-то чудом мне удалось никого не сбить во время этой бешеной гонки по Амстердаму. У жителей этого города отличная реакция! Я уже въехал в старый город и по узкой улочке с односторонним движением приближался к складу, почти не сбавляя скорости. И вдруг увидел полицейскую машину, перегородившую узкую улицу, и вооруженных полицейских. Я так резко затормозил, что машину занесло, и когда выскочил из машины, ко мне сразу же подошел полицейский.
— Полиция! — заявил он, как будто его можно было принять за страхового агента.— Проезд закрыт!
— Вы что, свою машину не узнали? — рявкнул я.— Прочь с дороги, черт бы вас побрал!
— Въезд на улицу запрещен.
— Отставить! — послышался голос де Граафа. Если до этой минуты у меня были какие-то сомнения, то выражение лица полковника сразу же развеяло их.
—
— Зрелище не из приятных, майор Шерман,— сказал он.
Я молча прошел мимо него. С этого расстояния похожая на куклу фигура, медленно раскачивающаяся на балке у конька крыши склада, казалась не больше куклы, висевшей здесь вчера утром. На ней был тот же традиционный наряд, как и на кукле, и лицо куклы было совершенной копией лица, на которое я смотрел теперь. Я зашел за угол, и де Трааф последовал за мной.
— Почему вы не снимете ее?—спросил я, и мне показалось, что мой голос звучит откуда-то издалека, неестественно спокойный и безразличный.
— Это сделает врач. Он уже пошел наверх...
— Да, конечно! — Помолчав, я добавил.— Ее повесили совсем недавно. Меньше часа назад она была жива. Склад был открыт задолго до того, как...
— Сегодня суббота, и склад не работает.
— Понятно,— механически отозвался я, думая о другом. От этих мыслей мне стало холодно и страшно. Астрид под угрозой пистолета звонила в отель «Турикг» и просила передать мне, что была в Кастелъ Линден, но бандитам было известно, что я на дне залива. Это сообщение имело смысл только в том случае, если бы я был жив. Значит, они знают, что я жив? Откуда? Кто мог сообщить им? Кроме трех матрон, меня на острове никто не видел. Но при чем здесь эти женщины?
Потом у меня возникла другая мысль. Зачем они заставили Астрид звонить девушкам и, потратив столько энергии, чтобы убедить меня, что она жива и невредима, убили ее, поставив под угрозу и оебя и свои планы? Внезапно я понял, в чем дело: что-то выпустили из виду они, а что-то я. Они забыли о том, о чем не подумала и Мэгги: Астрид не могла знать телефона нового отеля. Я тоже совершил оплошность, не подумав о том, что Мэгги и Белинда никогда не слышали голоса Астрид.
Я свернул за угол. Цепь с крюком на конце все еще раскачивалась на вет£у, лишенная своего ужаеного груза.
— Позовите врача,—сказал я полковнику.
Через несколько минут появился врач. Он был очень бледным, такой молодой, что его
