покажется на удивление большой. Стараясь передвигаться быстро, но в то же время не привлекать внимания к себе, я обшарил все улицы и закоулки. Мэгги нигде не было.
Я уже начал впадать в отчаяние, не обращая внимания на внутренний голос, настойчиво твердивший, что я уже опоздал. Состояние крайнего напряжения усугублялось еще и тем, что приходилось притворяться праздношатающимся туристом. Я начал заходить во все попадающиеся на моем пути лавки и кафе, хотя отлично знал, что если Мэгги жива, она не станет разгуливать по деревне, забыв о порученном ей задании. И все же я тщательно осмотрел все места, куда она могла заглянуть. Нельзя было упустить даже самую малую возможность разыскать ее.
Осмотр ничего не дал, поэтому я стал передвигаться концентрическими кругами, все более расширяя их (если только можно применить этот геометрический термин к хаотичному лабиринту деревенских улочек).
И, наконец, на самой окраине я нашел Мэгги, живую и здоровую. Чувство облегчения смешалось у меня с чувством осознания собственной глупости: я нашел ее там, где надо было искать в первую очередь, если бы я пораскинул мозгами. Так, как это сделала она. я сам велел ей наблюдать за домом и быть поближе к туристам. Именно так она и поступила. Я нашел ее в большой лавке сувениров, битком набитой туристами. Делая вид, что разглядывает, она брала их в руки, но то и дело бросала взгляды на тот дом, стоящий в тридцати ярдах от лавки. Она была так увлечена, что не заметила меня. Я уже было направился к ней и вдруг остановился как вкопанный. Я смотрел так же упорно, как и Мэгги, но совершенно в другом направлении.
По улице шли Труди и Герда. На Труди было розовое без рукавов платье, а на руках — длинные белые перчатки. Девушка прыгала как ребенок, ее золотистые волосы развевались, на губах играла улыбка. Герда была как обычно в своем странном костюме и, переваливаясь, как утка, шла рядом с Труди с большой кожаной сумкой в руках.
Боясь быть обнаруженным, я быстро вошел в магазин, но не мог подойти к Мэгги, так как не хотел, чтобы кто-нибудь увидел, что мы знакомы. Спрятавшись за высоким стендом с видами голландских пейзажей, я сделал вид, что рассматриваю их, и пережидал, пока Герда и Труди пройдут мимо.
Но они так и не прошли мимо. Труди взглянула в стекло витрины, увидела Мэгги, внезапно остановилась и, схватив Герду за руку, стала о чем-то просить ее. Они вошли в лавку, и, пока нянька недовольно и злобно ворчала, девушка бросилась вперед и схватила Мэгги за руку.
— Я знаю вас! — радостно воскликнула она.
— Я тоже знаю вас. Здравствуйте, Труди!
— А это — Герда.— Труди взглянула на Герду, которая с явным неодобрением смотрела на них.— Герда, это моя знакомая. Ее зовут Мэгги.
Герда исподлобья смотрела на них.
— Майор Шерман — мой друг,— сказала Труди.
— Знаю,— улыбнулась Мэгги.
—А вы тоже мне друг?
— Конечно, Труди.
Труди подпрыгнула от восторга.
— У меня здесь много друзей! Хотите, я вас познакомлю с ними? — она потащила Мэгги к двери, указывая куда-то пальцем. Я понял, что она говорит о женщинах, разбрасывающих на лугу сено для просушки.
— Смотрите, вон они!
— Очень симпатичные,— вежливо отозвалась Мэгги.
Какой-то любитель пейзажей стал вытеснять меня, всем своим видом показывая, чтобы я освободил ему место. Не знаю, что этот мужчина прочел в моих глазах, но он тут же и весьма поспешно ретировался.
— Они мои хорошие друзья,— тараторила Труди.—Когда мы с Гердой приезжаем сюда, мы всегда привозим им еду и кофе. Пойдемте, я познакомлю вас, Мэгги! — Увидев, что Мэгги заколебалась, девушка добавила:— Ведь вы же сами сказали, что вы моя подружка!
— Да, но...
— Посмотрите, какие они симпатичные,— умоляюще сказала Труди.— Они такие веселые, любят музыку и так интересно играют... Если мы будем себя хорошо вести, они даже станцуют нам хей!..
— Что?
— Да, Мэгги, это старинный деревенский танец. Его танцуют в пору сенокоса. Очень прошу вас, Мэгги, сделайте это для меня! Пожалуйста! Ради меня!
— Ладно,— улыбнулась Мэгги.— Только ради тебя, Труди, и ненадолго.
— Вы мне очень нравитесь, Мэгги.
Все трое вышли из лавки. Переждав немного, я тронулся за ними. Они уже отошли ярдов на пятьдесят, прошли мимо дома, за которым следила Мэгги, и стали пересекать луг. Женщины находились на расстоянии шестисот ярдов от ветхого строения, в котором даже издали можно было признать гумно. До меня смутно доносились голоса Мэгги и Герды, щебетанье Труди, которая подпрыгивала, как козочка в весенний день. Труди вообще не могла ходить спокойно — она всегда бежала вприпрыжку.
Я, естественно без прыжков, отставая метров на тридцать, шел за ними. По краю луга тянулась живая изгородь, и я старался спрятаться в тени, отбрасываемой этим кустарником. Скорее всего, моя походка была столь же своеобразной, как подпрыгивание Труди. Высота изгороди была не более пяти футов, и я передвигался, согнув колени, как страдающий радикулитом семидесятилетний старец.
Дойдя до гумна, они сели недалеко от него, прячась в тени от жаркого солнца. Воспользовавшись тем, что гумно заслоняло меня от них и от работающих женщин, я быстро пробежал это расстояние и спрятался внутри.
Этой ветхой развалюхе было не менее ста лет: пол прогнулся, здание осело, стены покосились, а щели между досками были такими, что в них можно было просунуть не то что руку, а даже голову.
Наверху был чердак, пол которого, казалось, вот- вот обвалится, настолько он прогнил и был изъеден древоточцем. Даже прожженному маклеру не удалось бы сбыть с рук этот музейный экспонат. Этот пол не выдержал бы даже веса мыши средней упитанности, не говоря уже о моем. Однако гумно было мало пригодно для наблюдения: меня наверняка тут же увидели, если бы я попытался выглянуть из этих щелей, размером в человеческую голову. Мне ничего не оставалось, как влезть по шаткой лестнице на чердак.
У восточной стены чердака еще лежало прошлогоднее сено, и пол был очень не надежен, мог обрушиться с минуты на минуту, но, проявив крайнюю осторожность, я, аккуратно выбирая места, куда поставить ногу, оказался у западной стены.
Тут щели были еще шире, и отыскав самую большую, я, наконец, угомонился. Прямо под собой я видел головы Мэгги, Труди и Герды, а немного поодаль от них — двенадцать женщин, которые ловко и быстро
