Ритмически он звучит скорее как продолжение ломаных, но при этом упругих драм-машинных битов электро, нежели как прямолинейная четырехдольная долбежка хауса. Точно так же танцевальные баттлы в футворке с их кругами из зрителей-участников ставят его в один ряд с брейк-дансом и поппингом: здесь танец — это гладиаторская демонстрация мастерства, в отличие от коллективного экстаза, свойственного традициям диско.
Людям со стороны, впервые услышавшим футворк, он часто напоминает — как напомнил когда-то и мне — тот шокирующий эффект новизны, которым обладал джангл в девяностых: музыка с настолько мощным перкуссионным напором, что она непреодолимо подчиняет себе ваше тело, даже когда ее разноуровневые темпы и причудливая структура треков ломают все ваши привычные ритмические рефлексы. Если вы не принадлежите к местной тусовке, футворк, скорее всего, покажется вам чисто мысленным трипом: вы бы буквально споткнулись, если бы попытались двигаться под эти рваные антигрувы. Как и ранний джангл, большинство футворк-треков — это буквально просто барабаны и бас (хаотичный шквал перекатывающихся томов и щелкающих, словно вязальные спицы, малых барабанов) плюс мелко нарезанные сэмплы при полном отсутствии каких-либо сыгранных вручную партий. Клавишные используются исключительно для того, чтобы растянуть сэмпл — будь то духовые, голос или фрагмент оркестровки — по октавам, а затем выстукивать на них дерганые гиперкинетические паттерны, превращая каждый исходный звук в очередной элемент гигантской ударной установки.
Для меня футворк — лучшее доказательство постоянно подтверждающейся истины в танцевальной музыке: настоящие прорывы, как правило, совершают именно утилитарные стили. Футворк, ставший самым странным и мощным танцевальным мутантом за последнее время, зародился в обособленной, низкотехнологичной субкультуре, подчиненной узкоспециализированным задачам. Это настоящий хардкор-саунд, который во многом разделяет характеристики британского хардкора образца 1991–1993 годов: ломаные, но при этом плавные биты, ускоренный вокал и мультяшно-абсурдистское безумие.
Тем временем в Великобритании хардкор-континуум порождал собственные новые субжанры, ориентированные на локальные сцены. Бейслайн упоминался лишь вскользь в предыдущем издании «Энергетической вспышки», где я охарактеризовал этот стиль с севера Англии как повторение спид-гаража. Однако всего через несколько месяцев бейслайн доказал, что он гораздо увлекательнее и интереснее. Зародившись в самом сердце блип-техно — в Йоркшире и Ист-Мидлендсе (в таких местах, как Шеффилд, Лидс, Брэдфорд, Ноттингем, Хаддерсфилд, Лестер, Донкастер), — этот жанр вел свою родословную от гаража с квакающим бас-эффектом wah-wah, который делали Gant, 187 Lockdown и DJ Narrows. Ассимилировав последующие прорывы в области басовых технологий, такие как «Flat Beat» от Mr Oizo и «воб-воб-воб»-саунд из ремикса Тимо Мааса на «Dooms Night», продюсеры вроде T2, Mr V и DJ Q разработали стиль, основанный на невероятно вычурной лепке басовых линий: это был настоящий делирий из извивающихся щупалец баса, одновременно сексуальный и психоделический. Порой накал изобретательности внутри треков становился настолько сильным, что казалось, будто басовые линии идут поперек грува или даже задом наперед. Биты были менее креативными: прямолинейный четырехдольный кач, но с меньшим «свингом», чем в спид-гараже, — более тяжелый и монотонный. Дабовый флер, мерцавший в глубинах гаража образца 1997 года, тоже исчез, уступив место цифровой плоскости звучания, столь характерной для нулевых. Это как нельзя лучше подходило для распространения бейслайна либо в виде низкокачественных, быстро скопированных CD-R с диджейскими миксами (которые продавались в магазинах пачками по шесть или даже десять дисков — то есть до четырнадцати часов бейслайна всего за 20 фунтов!), либо в виде роликов на YouTube.
Собственно говоря, бейслайн стал одним из первых жанров, в полной мере использовавших потенциал YouTube, — возможно, как раз из-за относительного дефицита пиратских радиостанций в северных городах по сравнению с Лондоном. Некоторые бейслайн-артисты выкладывали в сеть самодельные промо-ролики: дешевые и, откровенно говоря, убогие видео, снятые, судя по всему, на мобильный телефон, а не на видеокамеру. Чаще же они просто загружали аудиодорожку со статичной картинкой, фактически превращая YouTube в бесплатный суррогат пиратского радио. Большинство из тех клипов, что все-таки были полноценно сняты, предназначались для бейслайн-треков с участием эмси, читавших рэп в стиле грайм с характерным северным акцентом. Такие эмси, как Murks или Bonez, обращались к тусовкам в провинциальных городах вроде Барнсли, Уэйкфилда, Вулвергемптона и Стаффорда, посылая жесткие уличные приветствия в «Шоттингем» или «Мэнни» (то есть тусовкам из Манчестера).
Как и грайм, и как джангл до него, бейслайн пользовался дурной славой из-за частых потасовок на танцполах. В ответ на рост числа преступлений с применением огнестрельного и холодного оружия как в самих клубах, так и в прилегающих районах, шеффилдская полиция провела рейд под названием «Операция „Репатриация“» — имя с прискорбным расовым подтекстом, хотя формально оно отсылало к убеждению полиции в том, что насилие исходило в основном от членов банд из других городов. В ноябре 2005 года был закрыт Niche — культовый клуб, в котором зародился бейслайн, — и, как и в случае с граймом в Лондоне, промоутерам и владельцам заведений становилось все труднее проводить бейслайн-вечеринки.
Однако бейслайн не сводился лишь к агрессии «плохих парней». Отголоском хардкора и тустепа в нем звучали ультраженственная сладость и романтическая меланхолия, пробивавшиеся сквозь эйфорические высокие частоты: оркестровки пиццикато, взмывающие пассажи струнных и высокий женский вокал — либо засэмплированный, либо спетый безликими подражательницами поп-див. Этот попсовый потенциал вытолкнул пару бейслайн-треков в хит-парады: «Heartbroken» от T2 при участии Джоди Айши зимой 2007 года занял второе место в британском чарте, а вскоре за ним последовал трек «What’s It Gonna Be» от H «Two» O при участии Platnum, добравшийся до той же строчки. Момент кроссоверного успеха быстро прошел, но бейслайн продолжил мутировать, со временем превратившись в более медленный и вкрадчивый джекин-хаус — стиль, более близкий к мейнстримной клубной музыке, но сохранивший зловещие изгибы и деформации баса.
По ту сторону Пеннинских гор царил другой региональный хардкор-саунд — донк. Будучи тесно связанным с ливерпульским скауз-хаусом с его трансовым привкусом, этот северо-западный жанр выделялся своим главным элементом — «донком», металлическим лязгающим звуком, похожим на удар по трубе или доске. Этот перкуссионный акцент обычно ставился ровно посередине между битами, придавая трекам упругую прыгучесть, смутно напоминавшую хай-энерджи восьмидесятых. Донк представлял собой скорее долбящий евро-саунд, нежели музыку, ориентированную на бас и брейкбит, однако в одной важной области он пересекался с граймом и бейслайном: его самая известная группа, The Blackout Crew, представляла собой команду эмси из Болтона, которые читали рэп со специфическим британским пулеметным флоу. Их трек «Put a Donk on It» стал вирусным на YouTube благодаря профессионально снятому и уморительному клипу. Журнал Vice спешно выпустил веб-документалку, намеренно отправив южного репортера из среднего
