ни другое, а спокойный собственный путь — без соревнований с Вандербильдихой.
Но дело ещё в том, что Веллер — это пародия на русского писателя-проповедника, писателя-учителя. Он написал серию текстов, которые отдают не то дианетикой, не то рецептами Дейла Карнеги — как перестать беспокоиться и начать жить.
Лучший способ заработать миллион — это написать книгу о том, как заработать миллион.
Однако, не стоит автору книги «как заработать миллион» начинать думать, что он действительно может заработать миллион следуя написанному.
Один человек рассказывал, что видел Веллера в телевизоре. Веллер стоял на фоне каких-то архитектурных шедевров говорил о том, что Москва была, дескать, театроцентричным городом, а Ленинград — филармоноцентричным. Наблюдатель удивился и даже разволновался, и рассказал о своём впечатлении так:
«Потом последовал бородатый как Фидель Кастро анекдот о посещении Хачатуряном виллы Сальвадора Дали.
Зубр хорошо продаваемой на лотках дешевой беллетристики напомнил мне древнего эпического сказителя. Несчётное число этих сказителей паслось когда-то на том месте, где сейчас Европа. Они ходили с протянутой рукой от одного богатого хозяина к другому, совсем как Веллер, циркулирующий из Бруклина в Питер и обратно. Но это не главное. Важно то, что они всегда рассказывали давно известный всем сюжет. Это у них был такой способ преодоления собственной личности, которая мнилась вместилищем всяких там ненужных страстей. А чего, спрашивается, собрался преодолевать Веллер? Чтобы преодолеть что-то, надо, по меньшей мере, это что-то иметь. Кто-нибудь, кому делать нечего, мог бы заглянуть в альманах “Одиссей” за 1989–1990 гг. Там опубликовали полемику Баткина и Гуревича, развернувшуюся вокруг вопроса “была ли в средневековье индивидуальность?” Я бы их обоих, и Баткина, и Гуревича насильно за телевизор усадил смотреть, как Веллер в передаче “Легенды Невского проспекта” подражает средневековым бардам. Думаю, это зрелище их бы примирило.
Да полноте! Любой средневековый дундук рядом с Веллером смотрелся бы большим оригиналом. В бессмертной поэме Венедикта Ерофеева персонаж Вадим Тихонов, по свидетельству автора, путешествуя по Средней Азии, питался акынами и саксаулом. Акынами и впрямь можно питаться. А вы вот попробуйте, почитайте хотя бы туповато-героического “Роланда”, а потом постарайтесь проглотить эпические фантазии Веллера — и сразу сблюёте.
Веллер несъедобен как молочные сосиски из пищевого картона времен моего детства. До сих пор с содроганием вспоминаю их крахмальный привкус.
Представьте следующую картину.
Стареющий, то ли завмаг, то ли прораб, неприятным голосом озвучивает фельетонный компост, в котором замешаны натужные шутки в духе Регины Дубовицкой и афоризмы тридцатилетней давности. Мало того, он мотает головой как пони, причмокивает глотая слюну, дергается и жестикулирует, выбрасывая руки за пределы кадра, тем самым незаконно трансцендируя эпическое пространство. Как сказал бы бессмертный ослик Иа голосом артиста Гарина: “Зрелище жалкое, душераздирающее”. Юлия Стрижак, редактор программы, могла бы Веллеру осторожно намекнуть: “Сидите, мол, великий классик, аккуратно, не суетитесь…” Питер все-таки, а не Бруклин.
Такие вот у нас передачи. Реклама пива ПИТ несколько разгрузила душу, потому что вспомнилась чужая дурацкая шутка: ‘Пивовар Иван Таранов очень любил пиво ПИТ и жену соседа своего, помещика Козявкина. А когда выпивал пиво ПИТ, то и самого помещика Козявкина’. Потом я переключился на другой питерский канал ТНТ и посмотрел шоу Дмитрия Нагиева “Окна”».
Но у этого человека, живущего в Северной столице, своя оптика. У меня же совершенно чёткие претензии к текстам Веллера — их всего три: некомпетентность, агрессивность и хамоватый стиль. Похожий на ту самую учительскую интонацию карикатурного писателя-проповедника: «Послушайте ребята, что скажет старый дед».
Какое-то удивительное, самозабвенное враньё я то и дело обнаруживаю в текстах Веллера — или его обнаруживают другие люди. Вот о путешествии Алена Бомбара Веллер пишет следующее:
«Ален Бомбар в одиночку, в маленькой лодке, без пищи и пресной воды, пересек Атлантику. Пил морскую воду, ел рыбу. Хотел доказать, что «это возможно, а потерпевших кораблекрушение убивал просто страх.» Бросьте. Моряки всегда знали, что морскую воду пить нельзя. Бомбар угробил себе желудок, кишечник, почки. Все достижения медицины не помогли. Через 3 года он умер развалиной, в мучениях, это не очень известно». При этом любой желающий может узнать, что Ален Бомбар умер в в возрасте 80-ти лет в 2005 году. Удивительное враньё, абсолютно бессмысленное, саморазрушительное — и обречённое.
Будто в час перед концом.
Извините, если кого обидел.
23 ноября 2003
История про чужие сны
Собственных снов у меня не было, зато одна Интересная Дама рассказала сон, приснившийся ей на днях. Это был сон с моим участием.
В этом сне я жил в огромной квартире вместе с zurfreude.
В этой квартире ещё жила прорва народа. Например, жила там супружеская пара, похожая на образцовых чопорных англичан. Чуть в воздухе пахло скандалом, как они вставали и семенили прочь — в небытиё дальних комнат.
А скандалы в этой квартире были не редкость. Например, появились там и остались жить две барышни из рекрутерского агентства. Они искали человека для выполнения редких трюков (Интересная Дама замялась и пояснила: «Ну, не знаю — шевелить ушами, например»). Я сосватал барышням zurfreude. Они пришли и остались жить в этой квартире.
Одна из них была влюблена в какого-то негодяя, что жил там же, в комнате по соседству — он всячески тиранил её и унижал. Даже выпихнул из этой квартиры-ковчега на лестницу.
Девушка скреблась у двери, и Интересная Дама впустила её. Откуда-то Интересная дама знала, что девушка время от времени спит со мной.
— Зачем же вы это делаете? — поинтересовалась Интересная Дама, отпаивая девушку на кухне чаем.
— Для связей, для близости, ну и для секса… — отвечала та.
Интересная дама поморщилась, пересказывая это, и заметила: «Знаешь, мне в этот момент стало даже несколько обидно за тебя. Ишь, секс у неё на третьем месте».
Однако действие ширилось, всё новые и новые люди вовлекались в него. Например, zurfreude привёл какую-то нимфетку и предался с ней разврату прямо на глазах неудивлённой публики. Малолетняя дева, как креветка, жалко шевелила ногами в белых гольфах.
В этой странной квартире не утихал дебош, плескался фонтаном и полыхал как вечный огонь.
В конце концов, там устроили какой-то праздник.
— И ты, — говорила Интересная дама, — плясал голый на рояле. На белом рояле, принадлежащем zurfreude.
— На рояле? — переспросил я. — Я же тяжёлый.
— Вот именно, — ответила она. — От этой пляски у рояля подломились ножки. Кстати, когда ты плясал, у тебя стоял хуй.
Слышать это от Интересной Дамы, весьма положительной особы и матери семейства, было немного неловко.
— Хуй? — переспросил я.
— Да!
