не остановили. Брызнула зеленоватая кровь, орошая землю и траву.
Мимик прыгнул. Длинные суставчатые ноги с когтями-лезвиями вытянулись вперёд — прямо к Беде.
Сургут рванул её за руку, отшвырнув в сторону. Сам он не успел увернуться — коготь чиркнул по бронежилету, оставив глубокую царапину. Мужчина прерывисто дышал, но времени на отдых у них не было.
Пока Гекат перезаряжался, разведчик, не теряя времени, выхватил нож и рубанул по ближайшей, протянутой к нему лапе. Лезвие впилось в жилистую плоть, но мышцы оказались очень прочными — клинок лишь оставил глубокий порез.
Мутант взревел и мотнул головой, пытаясь вцепиться зубами. Сургут едва отпрыгнул, чувствуя, как острые клыки щёлкнули в сантиметре от его лица. Зубы тварь явно не чистила — смердело из её пасти просто ужасно.
Девушка наконец пришла в себя. Её руки дрожали, но она подняла оброненный автомат и выстрелила — раз, другой. Одна пуля попала в плечо твари, вторая — рикошетом отскочила от лба.
Мимик дёрнулся, но не остановился. Его выпученные глаза сузились, будто в ухмылке.
Гекат наконец закончил перезарядку.
— Так не справимся, надо подрывать!!! — рявкнул он.
Сургут понял его мгновенно — он рванул вбок, отвлекая тварь, пока Гекат выдергивал чеку и швырял гранату под ноги чудовищу. Разведчик тем временем повалил Беду в ямку, накрывая её собой.
Взрыв. Оглушительный взрыв, казалось, разорвал барабанные перепонки. По бронежилету и голове застучали комья земли.
Грохот на время дезориентировал его, земля вздыбилась. Мутанта отбросило в сторону — его перепончатые лапы дёргались, но он уже поднимался, несмотря на рваную рану на боку, на оторванную верхнюю конечность. Ну и живучая же оказалась тварь.
— В голову! В голову! — орал Гекат, строча очередью.
Мимик рванул навстречу — и тут вскочила Беда, выстрелила практически в упор в подскочившую к ней дрянь. В глаз. Она и сама не поняла, как умудрилась попасть.
Тварь взвыла, дёрнулась… И тут уже Сургут вонзил нож в основание черепа, подкравшись сзади.
Мимик рухнул, дёргаясь в предсмертных судорогах. Его лапы скребли землю, зубы щёлкали в пустоту, но жизнь уже уходила. Вытекала зеленоватыми, пахнущими гнилью каплями его крови.
Тишина. Она опустилась словно плотное покрывало. Казалось каждый из них слышал ток крови в ушах.
— Вот же… — выдохнул Сургут, вытирая окровавленный нож.
Беда опустилась на колени, её трясло от пережитого ужаса. Гекат молча перезаряжал автомат, бросая взгляды на лес.
— Ну что, — Сургут тяжело дышал, вытирая пот со лба, — теперь я понимаю, почему в Зоне нет кроликов.
Гекат пнул ногой бездыханное тело мимика:
— Жаль, не успел спросить, где он научился так хорошо прыгать. Мне бы это иногда пригодилось.
Беда, всё ещё дрожа, поднялась на ноги:
— Вы только посмотрите на него… — её голос дрожал. — Кажется, он смеётся над нами.
Действительно, оскал мёртвого мутанта напоминал жутковатую усмешку.
— Ну, теперь-то мы знаем его секрет, — Сургут перезаряжал пистолет. — В следующий раз будем стрелять во всех зайцев подряд. Так сказать на опережение.
— Не лучший вариант, — хмыкнул Гекат. — Особенно с нашим-то боезапасом. Потом будем пулять из рогаток.
— А что, идея! Так мы его не убьём и сможем приручить, — неожиданно оживилась Беда. — Заведём себе ручного кролика? Будем на привязи водить. А если кто-то нас обидит он его сожрет!
Сургут и Гекат переглянулись.
— Ты знаешь, — сказал Сургут, — иногда твои шутки даже хуже, чем у меня. Этим «кем-то» можем стать мы. Мне кажется ему нет разницы кого жрать…
— Спасибо, — девушка сделала реверанс. — Стараюсь, — она улыбнулась, понимая, что её шутка разрядила атмосферу.
Троица двинулась дальше, оставляя позади жуткий «трофей». Все жутко устали, но нужно было идти.
— Эй, — вдруг сказала Беда, — а если следующий мимик прикинется хомяком? Представьте себе, нас сожрал хомяк…
Сургут просто застонал. Гекат невозмутимо продолжил идти:
— Я уже ненавижу шутки. И Зону тоже…
— Добро пожаловать в клуб, — пробормотал Сургут.
Юрий Сергеевич
Придя в себя, девушка привычно забросала мужчин вопросами. Особенно досталось Гекату.
— А откуда ты знал, что это за тварь такая? Встречал таких уже? — затараторила она.
Гекат поморщился, зашивая сперва руку, разодранную когтями, а потом и за куртку принялся. В пылу боя не сразу и заметил, что ранен.
— Не встречал, но слышал. Янпольский рассказывал про опыты над жабами.
— Это из квакухи такая дрянь получилась? — удивился молчавший Сургут.
Монолитовец кивнул.
— Из неё самой. Мало что знаю. Но расскажу, что слышал.
Гекат вздохнул, затягивая последний узел на нитке, и откинулся на рюкзак.
— Представь обычную жабу, — начал он, тыкая иглой в сторону Беды. — Большую, мерзкую, но в целом — просто жабу. Теперь возьми какого-нибудь учёного-психопата, который решил, что Зоне не хватает кошмаров. Например, известного нам всем товарища Янпольского.
Он отломил с ближайшего куста сухую палочку и как смог нарисовал в пыли схему, попутно поясняя рисунки:
— Взяли ДНК жабы — основу, чтобы сохранить прыгучесть и живучесть этого вида. Добавили гены какой-то дряни, кого я так и не понял — отсюда мимикрия, способность превращаться в мелких зверьков, в людей и так далее. Примешали что-то от хищных млекопитающих — зубы, агрессию, охотничьи инстинкты. Ну, а какое оружие без этого? Не забыли и про насекомых — суставчатые ноги с зазубринами, скорость реакции… — он закончил рисовать.
— А потом, — Гекат размазал схему подошвой, — всё это вкололи в эмбрионы жаб, в мелкие икринки, а как получили нужные образцы — выпустили в Зону. Выжили самые страшные. Да ещё и мутировали.
Сургут фыркнул:
— То есть это типа живая биологическая мина? Притворяется безобидной зверушкой, пока не подойдёшь? Ну или твоей бабушкой?
— Именно. — Гекат швырнул палочку в кусты. — И знаешь, что самое страшное?
Беда насторожилась:
— Что?
— Что они, возможно, до сих пор эволюционируют. Представь во что они могут выродиться…
Девушка поежилась. Тишина повисла над их головами. Где-то вдали прокричала неведомая птица — скорее всего, ворон, других тут, считай, и не водилось. А эти выжили, приспособились.
Сургут первым нарушил молчание:
— Ну что, идём дальше? Пока очередная «жабка» не решила, что мы — её обед.
Троица поднялась, бросая последний взгляд на труп мимика. Его выпученные глаза уже помутнели, но острые зубы всё ещё казались готовыми вцепиться в
