успел заметить? Точнее, то, что он вызывает ряд сомнений, что к нему вообще стоит подходить, — ответил ему Сургут.
— Что с ним? — настороженно поинтересовался монолитовец. — По мне колодец как колодец...
— Здесь всё труха трухой, он, кстати, тоже, — протянул мужчина. — А вот цепь и ведро новенькие, будто их только вчера повесили.
— И когда ты только всё заметить успеваешь?! — Беда поёрзала на пятой точке, устраивая её поудобнее.
— Работа такая, была, — заметил Сургут. — Работы нет, а привычки остались. Полезные привычки, я вам скажу. Всё, что здесь странно, оно, знаете ли, чаще всего опасно. Я бы и вам советовал быть чуть внимательнее.
Они бы, наверное, ещё долго препирались, но тут... За дверью послышались чьи-то шаги. Мужчины тут же вскочили на ноги, сжимая автоматы, и встали по обе стороны от проёма. Оказать, так сказать, тёплый приём незваному гостю.
Деревня
Дверь распахнулась с тихим скрипом.
В воздухе на какое-то время повисла тишина. Затем послышались шаркающие шаги — медленные, неспешные, но совершенно отчётливые.
Беда замерла, прижимая ладони ко рту. На запылённом полу чётко отпечатывались следы босых ног… вот только самого идущего видно не было.
Сургут и Гекат тоже словно окаменели. Шаги приблизились к покосившейся печи в углу.
Глиняный горшок на полке вдруг сам по себе качнулся.
Створка окна с хлопком распахнулась.
Изодранные занавески заколыхались, будто от прикосновения невидимой руки. Следы развернулись и направились обратно.
Со двора донёсся резкий грохот цепи, затем — стук жестяного ведра о деревянный сруб.
Тишина. И снова шаги. На этот раз — прямо к Беде.
Её нервы не выдержали. Пронзительный крик разорвал тишину, прежде чем она рухнула на пол, теряя сознание.
— Чёрт! — забыв про осторожность, Сургут бросился к ней.
Он принялся хлопать её по щекам, пытаясь привести в чувство.
— Дыши, дыши, чёрт возьми!
Как только её глаза открылись, он подхватил её на руки и ринулся к выходу, не раздумывая.
Гекат, не отставая, бежал следом, не разбирая дороги. Его обычно невозмутимое лицо было искажено редким выражением страха.
Они не останавливались, пока не оказались на безопасном, как им показалось, расстоянии от странного дома.
— Что… что это было? — еле выдохнула Беда, всё ещё дрожа.
Сургут, тяжело дыша, лишь покачал головой:
— Не знаю. Но одно ясно — в этой деревне живёт что-то очень непонятное и, скорее всего, неприятное.
Гекат мрачно добавил:
— И нам здесь вряд ли рады.
Троица в полном молчании продолжила путь, бросая тревожные взгляды на покинутые дома. Каждое строение теперь казалось потенциальной ловушкой, каждое окно — наблюдающим за ними глазом.
Выбравшись на опушку леса, они присели на поваленное дерево. Сердцебиение постепенно замедлялось, но пальцы всё ещё дрожали — адреналин отпускал неохотно. Беда вытерла пот со лба грязным рукавом, оставив тёмную полосу на коже.
— И всё же, что это было? — её голос был хриплым от пережитого стресса. — Призрак? Их же не существует…
Сургут крутил в пальцах сломанную ветку, разглядывая трещины на коре.
— В Зоне есть много вещей, которых не существует, — он сделал особое ударение на последнем слове. — Но они есть. Тот же дядя Миша. Возможно, и это явление сродни ему.
— Ага, тётя Маша, — неожиданно фыркнул Гекат, и тут же сам удивился своей шутке: надо же, ещё и шутить силы остались. Напряжение немного спало.
— Ну вот и название придумали, — Сургут бросил ветку, следя, как она катится по склону. — А раз есть название, есть и явление. Пусть учёные ломают голову, что это. Нам же… — он обвёл взглядом спутников, — нужно найти Дока, этот чёртов артефакт и постараться, чтобы я не превратился в очередную страшилку для отмычек. Все согласны?
Беда и Гекат переглянулись. Гекат лишь резко кивнул — бывший монолитовец давно привык действовать, а не размышлять.
Сургут шлёпнул себя по коленям, поднимаясь.
— Тогда вперёд. Куда — хрен его знает. Но сидя на месте мы точно ничего не найдём.
Он сделал шаг, и в этот момент из кустов выскочил… обычный заяц. Зверёк замер, уставившись на них чёрными бусинами глаз, затем резко рванул прочь. После пережитого даже этот безобидный зверёк заставил вздрогнуть.
— Ну что, — мужчина криво улыбнулся, — за зайцем, что ли?
Троица двинулась вперёд, оставляя за спиной деревню.
Первой неладное почуяла Беда. Она остановилась, широко распахнула глаза и замерла.
— Эй, ты чего встала? — окликнул её Гекат.
— «Я взял на мушку чудище на фонарном столбе. А потом понял — оно делает гимнастику. Мне бы не понравилось, если бы меня укокошили на велотренажёре!.. Пригляделся к этой зверюге… заметил в лапе платок. И понял — она не скалится, а чихает. Это не запрещено… Я увидел Тиффани и подумал: „Что делает белая девочка ночью в гетто среди толпы монстров с учебниками по квантовой физике?“ Она явно замыслила недоброе. Ей на вид лет восемь — не по возрасту предмет! И я решил: она не та, кем кажется… А вообще не допытывайтесь, просто сработал инстинкт…» — процитировала она популярный в своё время фильм «Люди в чёрном».
Оба мужчины непонимающе уставились на неё.
— Ну подумайте сами, откуда здесь заяц?! Совершенно нормальный заяц! — вскричала девушка.
Сургут, как и Гекат, задумался. И правда, откуда здесь, в Зоне отчуждения, где кругом одни мутанты, взялся совершенно обычный грызун? Она права, это же ненормально!
Заяц, отбежавший уже на приличное расстояние, тоже замер, обернулся, глядя на них глазами-бусинками, и едва разведчик поднял автомат — вдруг оглушительно взвыл и на глазах стал меняться.
— Мимик! — заорал Гекат, выпуская в тварь очередь.
Тварь выглядела весьма внушительно. Огромные перепончатые лапы делали её похожей на лягушку. Здоровенный, в половину морды рот, усеянный острыми зубами, выпученные глаза. Покатый, прикрывающий надбровные дуги лоб. Жилистое тело метра под два ростом. «И как только уместилась в зайца», — мелькнула мысль в голове Сургута.
Длинные суставчатые ноги с острыми когтями — такими очень удобно лягаться. И вся эта «красота» сейчас готовилась прыгнуть в их сторону.
Мимик взвыл, его перепончатые лапы с когтями впились в землю, и вся его жуткая масса рванула вперёд.
Монолитовец уже стрелял — очередь прошила воздух, но тварь рванула вбок, уворачиваясь с неестественной для своего размера ловкостью. Пули лишь содрали кусок кожи с бока, но
