котором уместилась, кажется, целая жизнь. Он, ставший безумцем от ответственности и одиночества, убивший лучших друзей. Подлый геноцид, совершенный по его воле. Да, он шел на мерзости, ведя войну, но корил себя за них и ненавидел!.. Целая планета, подчиненная воле диктатора и живущая в страхе. Марс, изолированный от всего мира.
Тэсс… убитая в развязанной им войне.
Сердце Стокера сжалось от воспоминания, в котором он предавал огню ее тело и рассказывал безжизненной оболочке о своих чувствах. Страх сдавил горло: стоило представить, что Тэссен больше нет, и накрывало осознанием, как он был глуп, отворачиваясь от любви! Как бы ни хотелось этого отрицать, а за прошедшие годы он не потерял надежду, что однажды каким-то чудом сможет быть с ней. Да, они оба прожили долгую жизнь, и в ее шерсти седых волосков было не меньше, чем в его. Он знал, что их время выходит, но продолжал ждать и… ничего не делать. С момента их коротких встреч и разговоров за чашкой чая в полутемном штабе прошло больше пятнадцати лет, у нее своя жизнь. Зачем ей его заботы? Зачем ей он, потрепанный жизнью и невзгодами, когда рядом есть молодые и достойные ее красоты?..
Стокер грустно улыбнулся: не стоит себе врать, его удел — одиночество.
Но неужели увиденное во сне — его будущее? Одна совершенная подлость повлечет другую, ответственность за судьбы миллионов заставит забыть о чести, о дружбе, о доверии? Трусость позволит любви погибнуть? Простые ли это грезы, или подсознание дало ему столь нужный ответ на вопрос, как ему быть?..
Передатчик пискнул, и от секретаря пришло сообщение, что Карабина ждет у кабинета. Стокер снова растер лицо руками, глубоко вздохнул, будто собираясь нырнуть, и отпер дверь, приглашая подругу войти. Его глаза против воли впились в нее, мозг стал сравнивать увиденное с тем, какой он запомнил ее в своем сне.
Карабина вошла в просторную комнату, которую занимал бывший лидер повстанцев, и сердце Стокера забилось от восторга. Форма уже совсем перестала сходиться на округлом животе и груди, на ногах вместо любимых строгих лодочек — удобные кроссовки в цвет кителя. Он прощал ей эти вольности во внешнем виде, ведь она несла в себе новую жизнь. Теплые глаза, искрясь улыбкой, смотрели на него, и от этого взгляда внутри Стокера будто зашевелился противный комок червей, которых так любили пожирать плутаркийцы. Неужели может случиться так, он лично прикажет ее убить? Это просто немыслимо!
Зависит от того, что ты сейчас скажешь…
— Рад тебе, — Стокер перевернул лист, на котором просчитывал варианты ее замены, и поднялся из-за широкого стола. Он все решил.
Генерал машинально отметила про себя этот жест и вскинула бровь. Стокер проследил ее взгляд и усмехнулся:
— Некоторые вещи делаю на автомате, они уже почти как инстинкт. Ты же знаешь, от тебя у меня секретов нет.
Ой ли! А кто обдумывает проект, который она точно не одобрит?!
— Это правильный инстинкт, Сток, — Карабина улыбнулась и приблизилась к другу.
— Как ты? — Мужчина кивнул на ее уже весьма внушительный живот.
— В принципе, неплохо. Устаю. Скажу честно, чувствую, что возраст дает о себе знать. Носить Нагинату было гораздо проще.
— Кому ты говоришь про возраст? — Мужчина тряхнул по-прежнему длинными и густыми, но совершенно седыми волосами. — Ты смелая женщина. Я тобой восхищаюсь. — Стокер посмотрел на нее с долей грусти. Он вспомнил, как в его сне она боролась с режимом сумасшедшего диктатора. И как подло он убил и ее, и того, кого она носит под сердцем. Кого, как она ему совсем недавно сказала, назовет в его честь.
— Это я и хотела с тобой обсудить. — Стокер коснулся кончиками пальцев ее спины и кивнул, предлагая устроиться на диване. Прикосновение обожгло руку. Она живая, не призрак! Она из плоти и крови!
— Тебе принести что-то? — Он отошел к небольшому бару. — Как всегда, кофе?
Подруга и верная соратница кивнула. Стокер прекрасно изучил ее за многие годы, которые они сражались бок о бок. Страсть к хорошему кофе у них была общей. Зажужжала кофемашина, и по кабинету разнесся восхитительный аромат, заставляя втягивать носом воздух. Себе мужчина взял стакан и потянулся к тяжелому резному графину, но потом передумал. Лучше и себе нальет кофе.
Помнишь, как ты пил его в своем сне? И что тогда понял?
— Угощайся. И конфетки. — Стокер придвинул к ней сладости. Аромат из двух чашек достигал каждого уголка кабинета.
— Ты как-то растерянно выглядишь, — генерал тепло улыбнулась и сделала глоток.
— Утро было тяжелым. Посол Венеры снова завел свою песню про льготы для их кораблей при проходе через наше воздушное пространство. А этот скользкий хорек, министр финансов Альфы-7, вынул всю душу, нудя про скидки на импорт фарсидских металлов. Да я вообще собираюсь наложить запрет на их разработку на следующие десять лет! — Стокер сделал глоток из своей чашки, устало откинул голову на спинку дивана и расстегнул высокий воротничок парадного кителя, душивший его. Как сказать ей? Как попросить остаться? Как предложить и мужу ее снова вернуться в команду?
Словами через рот?
Вот так просто?..
Он попытался очистить мысли и минуту просто сидел молча, прикрыв глаза и наслаждаясь уютным молчанием с надежным другом.
— Так о чем ты хотела поговорить?
— Стокер, я… Я хочу подать в отставку. — Она спряталась за чашкой с кофе, не решаясь поднять глаза.
Вот оно! Он знал, что именно за этим она и пришла. За возможностью быть свободной и счастливой, воспитывать маленького сына. Как сказать, что он не отпустит ее? Что и ему она тоже нужна?
Словами, великий Лидер, словами…
Он сделал большой глоток, согревший горло бархатистой, теплой жидкостью, отставил чашку, а потом подался вперед, поставил локти на колени и сцепил кисти в замок. Положил на них подбородок и очень внимательно посмотрел на Карабину. Смущенная. Уставшая. И впервые — нежная. Но под всем этим, он знал, скрывается огромная, кипучая энергия, выход которой можно найти только в деле планетарного масштаба. Стокер скользнул взглядом по ее рукам, сжимавшим чашку. Сколько раз ее пальцы бегали с немыслимой скоростью по клавиатуре, внося координаты позиций противника?.. Скользнул взглядом по плечам, хрупким, но привыкшим нести на себе вес огромной ответственности.
Одной на двоих.
Она подняла на него взгляд, которым, он знал, могла прожигать души врагов. Она чувствовала, что он колеблется, и пыталась заставить его принять то решение, которое считала правильным.
Вот оно! Ну давай же! Скажи ей!.. Или снова пойдешь на попятную, трус и слабак? И отпустишь ту,
