себе не позволяли. Перенесенная недавно операция по вживлению механического сердца и опутывающие Стокера трубки не располагали к интиму. Да и отсутствие хоть какого-то хвоста смущало страшно. Весь месяц, проведенный в больнице, они спали вместе, но так и не решились на что-то большее. И как-то незаметно настолько привыкли сдерживаться, что и после того, как покинули палату, не сократили дистанцию. Не поспособствовало сближению и то, что на второй этаж, где располагалась спальня Тэсс, Стокеру поначалу было не подняться, а рядом с постелью требовалось временно разместить пару приборов, которые было просто не затащить по лестнице. Зато на первом этаже нашелся вполне уютный раскладной диванчик в кабинете, куда отлично вписались все эти приблуды. Да и хвост Линк до выписки так и не разрешил вернуть на место: нужна, мол, еще пара недель на то, чтоб искусственное сердце заработало полноценно и электрополя механических элементов тела не начали конфликтовать. Поэтому Стокер, только перешагнув порог ее уютного домика, повернулся спиной к стене и постарался как можно быстрее спрятать свой бесхвостый зад в отведенном ему помещении, а Тэсс… грустно вздохнув, просто ушла наверх. Так они и жили под одной крышей: вроде бы и вместе, но будто соседи, а не испытывающая интерес друг к другу пара.
Но вот пару недель назад хвост наконец занял свое законное место, придав уверенности. Стокер бы сказал, что снова почувствовал себя мужчиной, вот только… слишком давно у него не было отношений, и каждый раз, представляя, как пытается предложить Тэсс близость, ему хотелось засунуть голову под подушку и никогда ее оттуда не вынимать. А если у него не получится?! Он просил Линка — просил по-дружески! — дать ему какой-нибудь препарат. Не то, чтобы Стокер замечал у себя проблемы, просто для уверенности! Но вредный доктор отказал категорически, еще и напугав, что если Стокер вздумает съесть что-то сам, то реакцию со стороны нового сердца Линк предсказать не рискует! И в красках описал, что наиболее вероятным исходом такого эксперимента будет отъезд в больницу на скорой с закоротившим кардиоприбором и адским стояком. Представив себе такую картину, а также заголовки, которые могут появиться в желтой прессе, Стокер решил отказаться от этой идеи. А вредный Линк еще и выписал направление к профильному доктору, которое Стокер, выйдя из кабинета, тут же выбросил в помойку: да не пойдет он! Пусть Линк сам туда сходит, куда его послал!..
При этом чувствовал себя Стокер хорошо и бодро, как никогда. Даже осторожно вернулся к тренировкам, выполняя не самые сложные ката, пока его не видят. Еще немного, и можно будет попросить Огонька о легком спарринге, а то бить виртуального противника скучно. А названого сына бить будет весело, он же наверняка побоится ударить недавнего пациента госпиталя в полную силу, и на этом можно будет сыграть!.. А еще вернее — подраться со Скаббом! Он не меньше Огонька, зато ему недавно коленный сустав заменили! Тэсс об этом вряд ли знает, поэтому победа над ним может выглядеть еще внушительнее! Может, если Стокер уложит более молодого и мощного соперника на лопатки, Тэсс поймет, что он еще хоть куда? И что вполне способен конкурировать со здоровыми мужиками не только на ринге?
От этой мысли антенны и уши загорелись, и Стокер укусил подушку. Ладно, хватит себе врать! Не отсутствие хвоста или несколько утраченный тонус мышц ему мешал, а банальный страх, что не сможет оказаться достаточно хорош на фоне мужчин, к которым привыкла эта роскошная женщина. Стокер слепым и глухим не был — знал, какие слухи ходили о главном механике мотовойск. И даже с каким-то болезненным любопытством эти слухи собирал. Сгорал от ревности, но убеждал себя, что это ее жизнь и ее право. Жалел только, что она не выбрала себе перспективного штабного офицера да не родила ему детей — тогда бы совесть не так терзала Стокера, каждый раз шипя в уши, что это из-за него Тэссен не обрела семью. О том, что это так, ему прямым текстом однажды сказал Огонек, но даже после этого Стокер не отважился на разговор.
Какой же он трус, пушистую ж его маму! Она ж ему все сказала, они живут вместе, даже целуются и обнимаются! Правда, каждый раз смущаются оба, будто школьники. Ну что стоит вот прямо сейчас встать, пройти несколько метров до ее комнаты и… постучаться?
«А если спит? А не спит, так чего пришел? Поцеловать на ночь… уже сегодня целовал, когда прощались… ммм… одолжить зубную пасту? Ну не сожрал же я за месяц целый тюбик в одиночку?! Ммм… О! У меня туалетная бумага закончилась, можно одолжу?.. Фобос, Стокер, ты идиот! Еще попроси у нее халатик… О! Придумал! Гаечный ключ! Она же механик, у нее должны быть инструменты!.. — Марсианин, осознав абсурдность очередной идеи, ударился головой о спинку дивана. — Ага, она их держит в спальне ночью. Если только для того, чтоб бить ими в лоб всяких мешающих отдыхать придурков!..»
Ничего умнее в голову не приходило. Стокер даже впервые в жизни пожалел, что не женщина: будь он ею, мог бы поскрестись в дверь под предлогом одолжить средство гигиены какое или что-то из примочек для ухода за кожей. Черт, даже расческа не подходит как способ пообщаться: ее гребешки с частыми зубчиками переломаются, запутавшись в его гриве, отросшей до лопаток. А резинок она за ненадобностью не держит…
Вдруг дверь наверху хлопнула, и Стокер, приподнявшись на локтях и навострив уши, различил шаги босых ног. Тэсс, как оказалось, обожала ходить босиком и совершенно не признавала домашнюю обувь, отчего периодически мерзла, но не готова была променять ощущение гладкого пола под ногами даже на самые милые тапочки. Зато для Стокера это был лишний шанс ее коснуться: столько раз за этот месяц он ловил ее ледяную ступню и грел в ладонях?.. А она облизывала губы и смотрела ему в глаза…
Легкие шаги послышались уже на лестнице, и сердце Стокера забилось быстрее: она спускалась на кухню! Значит, у него есть шанс попить с ней чай, а может быть, даже погладить ее тонкую щиколотку!
Вскочив, он быстро сбросил пижамные штаны и натянул вместо них джинсы прямо на голое тело: тонким брюкам было не под силу скрыть совершенно очевидный стояк. Матернувшись, кое-как застегнул штаны, обнюхал майку на предмет неприятного запаха, признал ее годной, быстро собрал волосы в косматый неаккуратный хвост и вывалился из своей комнаты в небольшой коридорчик, а из него через просторную гостиную
