но уже от досады: мало того, что как мышонок беспомощный, так еще и перед ней!
— Глаза болят от света? Сейчас закрою окна и включу ночник. Ты только лежи спокойно.
Звук отодвигаемого стула и шуршание одежды, торопливые шаги, а потом резкий шорох закрываемых штор. Даже через опущенные веки Стокер понял, что в помещении, где он находится, стало гораздо темнее. Щелкнул выключатель — видимо, она, как и обещала, включила ночник.
Он замер, пытаясь понять, что происходит. Судя по тому, как ощущался низ спины, а также из-за отсутствия движения в районе ног, кто-то отсоединил его металлический хвост от тела. Узнает кто — оторвет руки! После того, как этот умник все починит. Так, пальцы ног шевелились — уже не плохо! А в следующий момент до него дошло, что он голый. И все, что на нем есть, — это что-то вроде тонкого покрывала или одеяла, закрывающего до груди. Вообще отлично: беспомощный, голый… и перед Тэсс!
«Сбылась мечта идиота!» — иронично подумал Стокер и попытался снова разлепить веки, теперь уже медленно и осторожно.
Идеально чистая комната была погружена во мрак, и только небольшая лампа над дверью давала тусклый свет, который позволил различить больничную койку, окруженную кучей приборов, пару кресел, одно из которых было придвинуто к его кровати, да аккуратно заправленную раскладушку, на которой лежала раскрытая книга обложкой вверх. Стокер нахмурился: если свое нахождение в палате он объяснить мог — видимо, его-таки доконал один из сердечных приступов, который не удалось снять купленными в аптеке таблетками, — то наличие раскладушки вызывало недоумение. Кому пришло в голову тут спать, если запястье обхватывает монитор, который снимает все данные о его состоянии и наверняка передает их прямо лечащему врачу?.. Какое-то нерациональное расходование ресурсов! Если только…
Он перевел взгляд на Тэссен, которая разглядывала его лицо с таким выражением, будто вот-вот заплачет. Тэсс — и слезы? Да ладно, старик, у тебя от лекарств, видимо, поехала крыша!.. Хотя удобный спортивный костюм, тапочки и отсутствие какого-либо макияжа говорили о том, что из этой комнаты она вряд ли выходила. Тэсс — и треники? Роскошные женщины вроде нее такое не носят! И глаза их не выглядят так, будто в последнее время они часто и долго льют слезы…
— Ты пить хочешь? — Она, будто очнувшись, потянулась к тумбочке около кровати. Стокер осторожно кивнул. — Я тебя сейчас немного приподниму. Дай мне знать, если голова закружится.
Она пощелкала пультом кровати, и верхняя половина его тела стала подниматься. Стокер хмыкнул: голова закружится от такого? Да за кого она его?.. Но внезапно сознание и правда поплыло, не выдержав такого резкого движения. Он замычал, прося передышку и просто ненавидя себя за беспомощность. Ну что творит предатель-организм?! Ладно б какая медсестричка, да хоть Огонек или Карабина! Но Тэсс!..
— Получше? Поехали дальше? — Тэссен внезапно погладила его по волосам, а потом снова запустила механизм кровати. Наверное, у него бы опять закружилась голова, если бы сознание не зависло на том, как она его коснулась: вот так просто и дружески? После того, как он избегал ее столько лет, боясь лишний раз посмотреть?
Отвратительно работающие мозги не сразу сообразили, что резиновая трубочка у рта — поильник. Обхватив его губами, Стокер жадно потянул воду, кроя себя в мыслях последними словами за то, что так чудовищно тупит при женщине, на которую всегда хотелось производить только самое сильное впечатление. Вот попадутся ему Линк или Карабина, он выяснит, кому пришло в голову оставлять тут Тэсс вместо сиделки! Ну неужели нельзя было додуматься, что после того, как он придет в себя, будет больше похож на овощ, а не на держащего все под контролем лидера Марса?.. Кстати, а что он вообще делает в больнице и — чувствует себя так, будто по нему весь галактический совет прошелся?..
— Ммм… что… я тут… — он закашлялся, не договорив, и снова присосался к поилке, чтобы смочить пересохшее горло.
— Что ты тут делаешь? Лечишься! Занимаешься тем, чем должен был заняться лет пять назад, по словам Линка! — Тэсс как-то сердито и с обвинением на него посмотрела. Ну а что он? Ну, говорил ему Линк, что пора заняться собой, но когда? То одно случится, то другое! Он же не против, но Марс…
— А теперь привыкай: у тебя не только хвост не свой, но и еще сердце! — еще злее добавила она и громко хлюпнула носом.
Стокер, оторвавшись от поилки, поднял на Тэссен удивленный взгляд. Сердце-то — хер с ним, а она что, плачет? Из-за него?..
Мышка, сердито грохнув на тумбочку поилку, резко отвернулась от Стокера и отошла к окну, делая вид, что пытается что-то разглядеть в нем. Она совершенно не обращала внимания на то, что шторы по-прежнему плотно занавешены, и лишь ее плечи иногда мелко вздрагивали, да было слышно, как тихонько шмыгает нос.
Соображал Стокер плохо, но очень точно почувствовал, что сейчас нужно напрячься, понять, что происходит, и сделать что-то очень важное. Внутренности скрутило, но не от боли, а от волнения. Раскладушка. Кресло совсем рядом. Уютный спортивный костюм. Лицо, которое он никогда не видел до этого вообще без макияжа. Слезы в светло-красных глазах. И тапочки. Даже ему было очевидно, что Тэссен провела тут немало времени, ожидая, когда он придет в себя.
Стокер вздохнул. Хотелось пойти по хоженой много раз дорожке и с самим собой побеседовать на тему «Зачем этой прекрасной женщине старик, или мне все это кажется», но он слишком устал прятать за страхом и неуверенностью чувства. Сколько лет он уговаривал себя, что она давно его забыла, да и не испытывала ничего, кроме желания единожды разделить постель?
«Хватит обманывать себя, старый трус: эта женщина хранила свои чувства так же трепетно, как и ты сам! И, видимо, так же боялась, что ошибается».
— Тэсс…
— Что я здесь делаю, хочешь спросить? — зло перебила она его. Стокер увидел, как напряглась ее спина.
— Нет. Хочу… сказать спасибо…
— За воду, да?.. Да не за что! — все еще стоя к нему спиной, она цедила резкие слова, а напряженные плечи дрожали. Она не заметила, как обняла себя руками и хвостом.
— За то, что… дождалась. За то, что… осталась рядом. — О Фобос! Вот сейчас бы встать, подойти к ней, обнять, поцеловать — и сразу будет ясно, о чем он! Но мать же твою: попробуй он это сделать, свалится на пол, еще и сверкая голой задницей с обрубком хвоста! Ну почему он просто не ответил на ее
