том числе.
Перед глазами Мордина возникло виртуальное пространство системы контроля Завесы. Температурные показатели по всему объёму поползли вниз. Уцелело достаточное количество молекул, чтобы восстановить концентрацию. Микроанализатор показал, что они снова начали реплицироваться в питательном растворе.
Разумеется, это могло быть всего лишь симуляцией, виртуальной реальностью. Некто, способный ускорить его мысли в десятки раз, чтобы поболтать перед смертью, уж тем более может сконструировать правдоподобный глюк с простенькой картинкой компьютерной графики. И тем не менее, Мордин ощутил облегчение. Не за кроганов — которым теперь придётся ещё тяжелее, чем раньше. Резкий скачок плодовитости на фоне войны со Жнецами под руководством вождя Рива — такого не пожелаешь и злейшему врагу. Это была сугубо эгоистическая радость за себя. Всё, что случится дальше — уже не его вина. Он свою часть работы сделал — как умел. И последний вздох, с которым из учёного ушла жизнь, был вздохом облегчения…
Первая нить памяти
Какая самая большая загадка для начинающего ксенолога на Цитадели? Каким образом азари умудряются выглядеть привлекательными для любых разумных, независимо от вида и пола? Как выглядят под своими скафандрами кварианцы? Как ворча адаптируются к любой среде? Почему кроганы только почешутся от ран, которые убили бы любое другое существо?
Не-а. Самая большая загадка — каким образом саларианцы умудряются осмысленно разговаривать, и тем более работать со сложной техникой. А когда ксенолог услышит, что ВОТ ЭТИ считаются первыми интеллектуалами в галактике, он вообще начнёт в истерике биться головой о ближайшую стену. Если у него есть голова, и в его культуре приняты публичные проявления эмоций, конечно.
Почему? А вы посмотрите на фотографию любого саларианца. Где в этой голове может поместиться мыслящий мозг? Мало того, что она почти плоская, так ещё состоит почти полностью из глаз, рта и рогов.
Можно предположить, что настоящий мозг находится где-то в другом месте, в туловище, например. Ага, разденьте саларианца и посмотрите. Какой там мозг — в этом тощем тельце еле хватает места для лёгких и желудка! И действительно — их мозг не больше ореха. Правда, их там три — один между глаз, отвечающий за восприятие и реакцию, и по одному в рогах, отвечающих за высшую нервную деятельность. Но даже вместе их вес не превышает сотни граммов. По всем законам биологии и здравого смысла интеллект саларианца не должен превышать ум попугая!
Стоит заметить — это было долгое время загадкой и для самих саларианцев. Когда их наука достигла соответствующего уровня развития, ещё до выхода в космос, это вызвало неслабый экзистенциальный кризис, и параллельно — религиозный подъём. Они прекрасно понимали, что думать не могут. Но, в отличие от инопланетников, они-то о себе прекрасно знали, что думают! Казалось, была доказана нематериальность разума, и следовательно — существование души.
Ответ был найден лишь после выхода в космос — после того, как саларианцы смогли изучить мозги ДРУГИХ разумных и сравнить с собственными.
Мозг азари или турианца — с точки зрения саларианской эволюции потрясающе расточителен. По сути, это огромная свалка нейросетей, обученных решению всех задач, которые уже встречались данному разумному в жизни. Обучение новых нейросетей происходит очень медленно и очень долго, зато потом, когда разумный попадает в знакомую ситуацию — ему достаточно просто включить существующую сеть.
Каждый мозг саларианца состоит всего из десятка нейросетей. Но эти сети всегда обучены под текущую задачу. Нейроны жизненных форм с Сур’Кеша обладают уникальной способностью «отдёргивать» дендриты и аксоны — и заново «протягивать» их к другим нейронам. Причём, в зависимости от характера задачи, эти новые синаптические связи могут быть химическими (сложными, но медленными), или электрическими (простыми, но быстрыми).
Но даже нейросети на химических синапсах — в десять раз быстрее, чем у других разумных видов. Просто потому, что нервному импульсу в них нужно пробежать меньшее расстояние. Всё компактно, всё под рукой. А уж на электрических — там тактовая частота может достигать десятков мегагерц (у других разумных, если кто не в курсе, она ограничена десятками килогерц).
А как же память? — подскочит на месте любой физиолог. Разумному существу нельзя без памяти о вчерашнем и остальных прошедших днях! А судя по описанию, саларианцы должны вечно быть гениальными младенцами.
И это верно. Поэтому долговременная память у них устроена совершенно иначе — она химическая. Перед тем, как нейроны разъединяются, нейросеть выбрасывает в мозговой ликвор молекулы РНК со своей полной схемой. Когда саларианцу нужно что-то вспомнить — один из мозгов временно отключается, и в нём происходит «загрузка и распаковка» соответствующих молекул. Если это затрагивает один из «верхних» мозгов, то проходит внешне незаметно. Если же затрагиваются двигательные рефлексы или навыки распознавания образов, то есть требуется перекалибровка «нижнего» мозга — тогда саларианец должен отключиться на некоторое время — закрыть глаза и перестать двигаться, прежде чем встать и сказать «я знаю кунг-фу». Именно эти периодические «отключения» и породили среди иных рас миф, будто саларианцы спят один час в сутки. На самом деле в сне в человеческом понимании они не нуждаются вообще. Человеческий сон нужен для «генеральной ревизии» на огромной свалке нейросетей, для хоть какого-то приведения их в порядок — а у саларианцев такой свалки попросту нет.
Мордину в последние годы приходилось «спать», то есть уходить в загрузочный транс, гораздо чаще, чем его сородичам. Кроганский кулак, сокрушив верхушку одного из рогов, заметно уменьшил объём его правого мозга. Нет, учёный все равно мог его использовать, но только для решения простейших задач. Например, именно в правом роге он обычно помещал речевой центр — что породило примечательный стиль речи, с короткими отрывистыми фразами. На длинные предложения просто не хватало оперативной памяти.
Теоретически этот механизм мог бы позволить саларианцам обучаться мгновенно, просто вводя себе мозговой ликвор учителя. И соответствующие эксперименты проводились на заре цивилизации. На практике, к сожалению, это так не работает. Дело в том, что одних молекул со схемой нейросети недостаточно. Нужен ещё «ярлычок» к ним. Крошечная сеть из пары тысяч нейронов, которая осуществляет «вызов» соответствующих функций. Без неё мозг «не знает, что он знает», помнит, но не может вспомнить. Как жёсткий диск с затёртой таблицей размещения файлов — информация есть, но до неё не добраться.
Единственным исключением является процесс оплодотворения яиц. Вместе с отцовской спермой и материнским веществом яйца молодому саларианцу передаются не только выбранные родителями молекулы знания, но и доступ к этим знаниям. В процессе формирования новорожденный саларианский мозг создаёт «ярлычки» на любые воспоминания,
