чем займешься? — спросила Лада.
— А я попробую отыскать в этом городке неприметную дверку, за которой скрываются те, кто меня пытался взорвать, бомбисты недоношенные. А потом я вышибу эту дверь, и убью их всех.
— Отличный план, Ваше сиятельство, — сдерживая смех, заявил Горд. — Вот только есть одна проблема — сколько таких желающих было, но ни у кого не вышло. Их нет, а Братина процветает.
— Посмотрим. Но в защите у нас нет шансов. А теперь подъем, время и так потеряно много.
Место силы оказалось почти в самом центре нового города. Константин смог его почувствовать, только приблизившись шагов на двадцать. Очень слабое. Махнув рукой Ладе и Горду, которые стояли возле фургона, ожидая его решения, он вошел в круг идолов.
— Страж, — позвал он, но ответа не получил. — Да уж, — хмыкнул Воронцов, — даже хранителя нет, вот что значит, самопал.
Но сейчас ему это было и не нужно, на второй план он не собирался, для охоты вполне подойдет первый. Достав из кармана коготь-оберег, он накинул цепочку на шею и, призвав прислужника, вышел с капища на первый план. Не пройдя и двадцати метров, он увидел первого туманника, слабого, едва трепещущегося, за таким бегать — только силы тратить.
— Давай, Беляш, он твой, — разрешил Константин.
Полупризначный зверек рванулся к добыче, поглотив зыбкую сущность, едва ли не на лету.
Вот что значит, большой город, туманников тут хватало. За час Юлия поглотила больше десятка сущностей, которых отлавливал Беляш. Но все они были слабыми.
— Это, как есть суп крохотной ложкой, — пожаловалась Юлия, — я даже четверть от потраченного не восполнила.
— Не печалься, — подбодрил ее Воронцов, — будет и на нашей улице праздник.
Накаркал, «праздник» оказался в стиле фильма «Пятница 13го» — была вечеринка, и тут пришел большой и злой чувак с мачете.
Плотная сущность, больше напоминающая серую грязную тень, чем полупрозрачного туманника, спрыгнула с крыши прямо на Константина. Подобного ни в одном плане Воронцов еще не встречал. Высотой метра в два с половиной, сплетенная из десятков толстых, и не очень, канатов, напоминающих щупальца осьминога. Все это Воронцов разглядел, пытаясь разорвать почти черные тросы, которые обвили его, словно муху в паутине. Нападение было настолько стремительным, что он даже дернуться не успел.
— Отверженный, — в панике вскрикнула Юлия. — Он выпивает тебя.
Вот теперь Константин понял, кто охотится на ведунов, решивших прогуляться по первому плану Астры, кто вычищает сущности, которых тут должно быть гораздо больше.
Вырвавшийся вперед Беляш, поспешил на помощь хозяину, он сходу попытался атаковать противника своим арканом, но тот был подвижен, словно ртуть. Стоило петле захлестнуть один из отростков, как два других, выросших рядом, разорвали ее, а в довесок прислужник взвыл от боли, видимо, прилетела ответка. Он отскочил метра на три, уворачиваясь от выстрелившего в его сторону хлыста, который наверняка с легкостью располовинил бы прислужника. Беляш, не имея возможности сбежать, крутился рядом, не давая тому сосредоточиться на Воронцове.
Константин рухнул на землю, перед глазами все плыло, сознание подкидывало какие-то жуткие картинки из его же головы, тело стало вялым. Он закричал, делая рывок, но все это было бессмысленно. А еще через мгновение добавилась жгучая боль, отростки отверженного начали жечь его астральную сущность, словно огнем.
— Борись, — пробился через терзающую разум боль голос Юлии, он был жестким и полным силы, он отрезвлял ничуть не хуже плетей отверженного. Вот только этого было мало, разум прояснился, а сил-то не прибавилось. Правая рука притянутая к телу, наткнулась на рукоять ножа из Беловодья. Стоило Константину сомкнуть на ней вялые пальцы, как все тело тряхануло от прошедшей по нему энергии, артефактный клинок щедро отдавал ему накопленное. И это очень не понравилось отверженному. Как было с прислужником, тварь словила откат, щупальца обмякли и попытались оттянуться обратно, тело, еще недавно бывшее клубком, стало зыбким, как кисель, а в самом центре этого бушевало темное призрачное пламя.
— Убей его ножом, — закричала Юлия. — Торопись, он скоро оправиться.
Но Воронцов решил иначе.
— Беляш, захват, — скомандовал он.
Не смеющий ослушаться прислужник, подскочив, оплел сущность своим арканом. Новая судорога тряхнула тварь, и пламя, которое начало восстанавливать сущность, дрогнуло и сбилось. Константин с трудом сделал три шага, что разделяли их с тварью, которая теперь, как и он полминуты назад, боролась с опутавшим ее захватом. Ноги боярина дрожали, но дело нужно закончить. Стянув с шеи коготь арга, он стиснул его в кулаке левой руки, на которой перстень с заточенной боярышней.
— Приятного аппетита, — мысленно пожелал он Юлии, и с силой вогнал руку в тело отверженного, которое теперь превратилось в кисель, стараясь достать камнем темное пламя.
Кисть мгновенно отдало болью, словно кипятком ошпарило. Но твари было гораздо хуже, ее лихорадило, судороги сотрясали это желе, но оно боролось. Руку стиснуло, грозя раздавить. Константин, выхватив нож из Беловодья, нанес быстрый удар. Вокруг места укола кисель начал буквально осыпаться порошком, и сражающееся призрачное темное пламя кинуло все силы, чтобы остановить разрушения. Ей удалось, и оно даже попыталось снова атаковать, но Воронцов повторил свой удар. Так продолжалось минут десять, тварь трепыхалось, Константин делал быстрый укол.
— Это невероятно, — прорвался ему в голову голос Юлии, причем звучал он, словно та уработала бутылку мартини, а потом отлакировалась коньячком и вот-вот запоет: «И тут шальная императрица…». — Столько энергии, мне даже половины не поглотить.
— Беляш, помогай, — приказал боярин.
— Да, хозяин, — последовал радостный вопль, и с противоположенной стороны в тварь вошел заострившийся хвост прислужника. Та снова задрожала, словно пудинг, и рухнула на землю, едва не избавившись от руки Воронцова. Пришлось садиться рядом.
Через тридцать минут отверженный прекратил трепыхаться, темное пламя внутри видно было плохо, но Юлия и Беляш смогли выпить от силы треть.
— Всеее большшшеее неееее впиииитааааать, — пьяно заявила боярышня, растягивая слова.
— Да, хозяин, — поддержал ее прислужник, — я тоже полон, мне даже перепало немного темной энергии.
— Ну, значит, добиваем, — усмехнулся Воронцов. — Беляш, как прикажу, отпустишь.
— Да, хозяин, — последовал незамедлительный ответ.
— Давай, — скомандовал Константин, вогнал нож в кисель, дотянувшись клинком до темного пламени. Сущность дернулась в последний раз и начала распадаться серой пылью. Но даже артефактный клинок из Беловодья не смог уничтожить отверженного мгновенно. Пламя боролось, боролось отчаянно, но все же не прошло и трех минут, как последний лепесток впитался в кончик ножа, и вся желейка осыпалась пеплом.
Константин матюгнулся и мысленно позвал нож, который, подняв вверх прах отверженного, впорхнул в ладонь.
— А это у нас что? — глядя на серый шарик внушительных размеров, не меньше чем тот, что
