посмотрел сначала на потолок, в надежде придумать хоть что-нибудь, а затем на стену прямо перед собой. Стена вся была испещрена шрамами, появившимися в результате разрушительной деятельности бывшего механика Уайта. Он, напившись в стельку пьяным, при помощи лазера вывел на стене длинное и вычурное ругательство, относящееся к особенностям анатомии и размножения вукусов с Шендара II. Переборку он, конечно, прожег насквозь, после чего решил украсить другую стену уже не надписью, а рисунком. Что он хотел изобразить, осталось неизвестным, так как он был немедленно списан с корабля — прямо в открытый космос: он не придумал ничего лучшего, как делать рисунок на корпусе корабля. После того, как стена была прорезана, Уайта выбросило наружу давлением воздуха. Все прожженные стены заварили и загладили, а у себя в каюте Блуд не стал заниматься отделкой, так как посторонних туда не пускали, а заплатка заставляла его вспоминать покойного матершинника-виртуоза, приводя в хорошее настроение. Однако безденежье привело его в такое уныние, что развеселить не могли даже воспоминания о всем самом хорошем.
После деликатного стука открылась дверь, и в каюту вошла Джулия Смит, занимающая пост помощника карго.
— Что грустим, капитан? — низким грудным голосом сказала она. — Не желаешь ли как-нибудь развлечься? Говорят, открыли новый развлекательный центр.
— Если бы ты знала, что у нас с финансами, — вздохнул Блуд, — ты бы не приставала ко мне со всякими глупостями.
— Я вообще-то как раз насчет финансов. Что там у меня с жалованием?
— Жалование… — гнусно усмехнулся Блуд, — жалование… Какое странное слово. Кажется, я где-то уже слышал его, но не могу вспомнить, где именно.
— Как! — скорбным голосом воскликнула Джулия. — У нас нет денег на жалование? А я только подобрала себе красивый браслетик и попросила ювелира отложить его для меня.
— Значит, переживешь без браслетика.
— Но это так не делается! Приличные люди платят за то, что выбрали!
— Значит, будешь неприличной.
— Но я теперь не смогу показаться в этом магазине!
— Значит, переживешь без этого магазина.
— И что, жалования не будет вообще?
— Могу тебя успокоить: если дальше все пойдет так, как сейчас, нам всем предстоит дружно сесть на диету.
— Мне нельзя сесть на диету! У меня такая замечательная фигура! Я так хорошо выгляжу. Я если похудею, на мне не будет смотреться платье. То, красное, которое я купила только месяц назад.
— А если бы не купила, то сейчас бы ела.
Разобиженная блондинка повернулась и пошла к выходу, что-то недовольно бормоча себе под нос. Вдруг дверь распахнулась, и в каюту ворвался старший помощник Руддс, чуть не сбив с ног мисс Смит. Его уши дрожали от возбуждения, а хвост мотался из стороны в сторону.
— Капитан! Есть хороший фрахт!
— Я исчезаю, мальчики, — сказала повеселевшая Джулия и выпорхнула в коридор.
Руудс положил бумаги на стол и рухнул в кресло. Блуд пробежал взглядом по верхней и схватился за голову.
— О, небо! Только не это! Переселенцы! Я знаю, что это такое! Они будут непременно набраны в самых захолустных дырах и не будут знать ничего о корабле. Мужчины будут совать нос во все дыры и задавать идиотские вопросы, женщины, все как одна — толстые до безобразия и неряшливо одетые, будут давать советы экипажу, как правильно вести корабль…
— Ты еще не дочитал до конца.
— Не мешай капитану возмущаться! Дети будут путаться у всех под ногами, развозить всякую грязь по всему кораблю, оставлять игрушки в самых неподходящих местах, а их родители их искать, потому, что, видите ли, ребенок не может заснуть без любимого мишки! А подростки возьмут с собой баллончики с краской, обязательно пронесут, как их ни обыскивай, и украсят все стены такими ругательствами, от которых покраснели бы даже боцманы старинных парусников.
Руудс фыркнул.
— Ну, во-первых, ты сам прекрасно знаешь, что подростки будут писать на таком сленге, что их не поймут даже собственные родители, не то, что мы. А если тебе лень читать, я сам все объясню. Речь идет о возрождении древнего обычая «королевских невест».
— Кого-кого?
— Стыдно не знать историю собственной планеты. Некогда, когда население колоний составляли почти одни мужчины, ваши древние короли вербовали женщин и посылали их за море, в жены колонистам. Теперь, на Шендаре III озабочены состоянием своей колонии в соседней системе. Там слишком много мужчин и слишком мало женщин.
— И что, так много нашлось желающих перебраться из мегаполисов в джунгли?
— Желающих не нашлось, а вот не желающих посидеть в тюрьме пяток-другой лет нашлось достаточно. Там смертность чуть не сто процентов, поскольку бесплатно никого не кормят, а работы не хватает и свободным.
— Полный транспорт одних уголовниц! — Блуд привычным жестом схватился за голову.
— Не так все страшно. Там, в бумагах, все есть. Большинство осуждены за проституцию, кое-кто — за мелкое воровство. Одна молодежь. Так что Джулии и Изабелле нелегко будет составить им конкуренцию.
— Не обижай девочек! Они вовсе не такие уж и плохие. Просто любят людей, а не кошек-переростков и не больших синих ящериц. Ты лучше скажи, что там по деньгам.
Руудс молча ткнул пальцем в нужный пункт контракта. Блуд поморщился:
— Судя по общей сумме, двадцать пять процентов они накидывают за сложность. И это притом, что мы еще не начали торговаться! Не нравится мне все это, — капитан привычно вздохнул. — Многие уже успели отказаться?
— Мы первые, кто получили предложение. Вот что значит репутация!
— Ладно, черт с ними. Берем. Если мы не найдем денег в ближайшую неделю, нам придется продать последние штаны, чтобы заплатить за аренду корабля.
— Мы уже отдали этому старому сквалыге Зильберштейну столько, что можно было купить два корабля получше этого.
— Знаю, — вновь вздохнул Блуд, — ты преувеличиваешь, но не намного. Все как-то не удается накопить столько, чтобы выкупить нашу «Золотую Лань» у пройдохи Соломона. Деньги куда-то все время деваются. Ладно, я пойду оформлю бумаги, а ты, сразу как только нам перечислят аванс, иди к Соломону, продлевай аренду и начинай переоборудовать трюм. Да, и не забудь спросить у Джулии, сколько стоит ее браслет и выдай деньги — чтобы ее не считали неприличной.
— Ну, надо же, какие бывают легковерные люди в ювелирных магазинах: стоит только заплатить им, и они сразу неправильно оценивают человека, — фыркнул Руудс и пулей выпрыгнул в дверь.
Когда Блуд вернулся к кораблю, там уже вовсю шли работы. «Золотая Лань» была универсалом — кораблем, имеющим большой трюм, который можно было переоборудовать для перевозки различных грузов, в том числе и большого количества людей, если они были согласны потерпеть некоторые неудобства. Таких кораблей
