давно уже не строили: для небольших компаний они были чересчур выгодны, позволяя обходится одним кораблем для перевозки чего угодно, вместо того, чтобы покупать два, три, а то и больше кораблей разных типов.
Переоборудованием руководил лично Соломон Зильберштейн, владелец нескольких кораблей и склада на космодроме. Его небольшая размахивающая руками фигурка, казалось, была одновременно во всех местах, а высокий голос звучал со всех сторон.
— Вы таки осторожненько, вы можете повредить обшивку, а нам это совсем не надо. Осторожно, если вы это уроните, я это не переживу, клянусь мамой!
Рабочие, привыкшие к нему, не обращая внимания на его призывы, быстро устанавливали пассажирские секции в недрах трюма. Эти секции, также как и цистерны для сыпучих и жидких грузов, секции для контейнеров, холодильники и много другое принадлежали Зильберштейну и арендовались Блудом и его командой за бешеные деньги. Работа была окончена только поздно вечером, и у непривычного человека осталось бы впечатление, что Зильберштейн поселился у него в каждом глазу и в каждом ухе. И Блуд, и Руудс давно сбежали в свои каюты, бросив на произвол судьбы Джеффри Милза и Джулию Смит, которым по должности приходилось наблюдать за всеми работами в трюме. Но ни что не длится вечно, и, наконец, рабочие удалились, а вместе с ними и Зильберштейн, голос которого был еще долго слышен:
— За такую работу стыдно и платить! Вы таки возились в три раза дольше, чем надо. Только жалость к вашим престарелым родителям вынуждает меня оплачивать такой труд.
Рано утром корабль начал готовиться к старту. Нанимать корабль в соседней системе — удовольствие дорогое, вдобавок перелет к месту назначения занимает время, но если в системе нет нужного корабля — приходится терпеть. «Золотая Лань» была названа в честь старинного пиратского корабля. Это название где-то раскопал покойный старший помощник Роджерс. Его хватил удар прямо во время праздника, устроенного после возвращения со знаменитого мальчишника. Видимо, виски и приглашенных девушек, которых вполне привлекали и ксоорлиане, похожие на больших кошек, и ящерообразные вурвдсы, оказалось чересчур много для его уже немолодого организма, здоровье которого было сильно подорвано неумеренным пьянством. Это Роджерс сначала нашел корабль у Зильберштейна (тот приобрел партию из пяти кораблей, четыре из которых были сданы в аренду компании, обслуживающей соседние колонии), а затем и самого Блуда. Блуд был списан с корабля прямо во время полета на промежуточной станции — вещь весьма редкая, вдобавок с формулировкой «приставание к пассажирке в состоянии алкогольного опьянения». Блуд был старшим помощником на рейсовом пассажирском корабле, ходил в красивой форме, был аккуратен и подтянут, и на самом деле нужно было еще уточнить, кто к кому приставал. Пресловутое «состояние алкогольного опьянения» было вызвано бутылкой хорошего шампанского, выпитой как раз с этой самой пассажиркой. На беду Блуда, она оказалась женой известного политика, который боялся скандала как огня, и, чтобы не испортить его репутацию, несчастный старпом Блуд был представлен алкоголиком и маньяком-извращенцем. После такого лишь вечно пьяному Роджерсу могла прийти в голову мысль взять к себе Блуда, да еще в качестве капитана (сам Роджерс командовать не мог, потому что пьяный он был слишком добр, а трезвый — всегда с похмелья и слишком злой). Масла в огонь подлило и то, что Блуд с Роджерсом принимали к себе всех подряд, лишь бы они хоть немного подходили к должностям. В результате образовался невиданный экипаж, в который входили как негуманоиды, так и женщины, что для таких маленьких кораблей было просто диковинкой. В результате все считали «Золотую Лань» нечто средним между низкопробным кабаком и летающим борделем, тем более что вдобавок к Блуду, считавшемуся самым неприличным из космолетчиков, старпомом был Роджерс, проведший в космосе больше тридцати лет и растрачивавший все заработанное исключительно на дешевое виски и девочек. Ситуация начала исправляться только после знаменитого мальчишника, когда Блуд произвел Руудса из юнг в старшие помощники. У Руудса, принадлежавшего к весьма нецивилизованной расе, оказалось прекрасное чутье на хороший фрахт и пара неутомимых ног. Он не ходил, а всегда бегал, и на бегу умудрялся перехватывать хорошие заказы прямо из-под носа у других команд. И это, как ни странно, не приводило не только к темной (только дурак полезет в драку с ксоорлианином), но и даже к порче отношений и маленьким торговым войнам: неунывающий и всегда веселый Руудс покорял сердца почти всех, кого он встречал. Единственный, кого он совершенно не выносил, был Соломон Зильберштейн. Каждый раз, после получения денег за фрахт, Руудс носился по всему кораблю, размахивая какими-то выкладками, и кричал, что еще два или три таких рейса, и они могут выкупить корабль у владельца, если только разумно экономить. Но деньги быстро растрачивались на вычурную еду, выпивку, платья, украшения и тому подобное, и Руудс, оставшись в одиночестве с сэкономленными деньгами, махал на все рукой и уходил в загул. Деньги он предпочитал тратить на подарки. У него в каждом космопорте, который они посещали, была своя постоянная девочка. Его неудачей на любовном фронте были лишь Джулия и Изабелла, которые все-таки предпочитали людей. Во многом благодаря Руудсу «Золотая Лань» начала поправлять свою репутацию, берясь либо за то, что выполнить вообще невозможно, либо за то, что выполнить можно, но противно.
К обеду все предстартовые процедуры были закончены, и корабль смог стартовать. Блуд занял свое место в рубке, где Дорж Нгувт дремал прямо в кресле, уступив управление Катрин. Весь перелет должен был занять около недели, трасса была пройдена не раз, и, теперь, корабль можно было сравнить с небольшим домом отдыха.
Вопреки распространенным заблуждениям, полет протекал вполне тихо и благопристойно. «Золотая Лань» давно избавилась от выпивох Уайта и Роджерса, механику Али пить запрещала религия, а у ксоорлиан алкоголь не вызывал опьянения, но зато оставлял тяжелое похмелье наутро. Неумолимый дарвиновский закон привел к тому, что на таких кораблях остались лишь две должности для алкоголиков: механик и старший помощник. После того как пьяные навигаторы отправили корабли в окрестности черных дыр, похмельные пилоты разбились при посадке, поддатые карго уложили грузы так, что корабли перевернулись при взлете, а коки, путавшие с бодуна соль и сахар, были забиты собственным экипажем, пить до полета, во время него и после могли только механики и старпомы. Механику было достаточно знать наизусть, где что на корабле находится, чтобы впоследствии, на земле, провести ремонт, распоряжаясь портовыми ремонтниками. Старший же помощник исполнял те обязанности капитана, которые капитану самому исполнять совершенно не хотелось, как на земле, так и в
