чтобы и правда то ли отправить меня куда-нибудь подальше, то ли придушить на месте.
– Идите уже, – бросил он наконец и, не дожидаясь моей реакции, развернулся и направился к лифту.
Я даже опешила.
– Что, так просто? И даже не проведёте среди меня разъяснительную работу?
– Нарываетесь на грубость. Я ведь могу и передумать, – отозвался он, не оборачиваясь.
Я пожала плечами и, наспех покидав обратно в сумку своё нажитое непосильным трудом добро, направилась к выходу.
Но стоило мне открыть дверь, как в спину прилетело:
– И не вздумайте завтра опоздать. Я прослежу.
Подняв глаза к небу, я тяжело вздохнула и пробормотала:
– Ох, Глеб Сергеевич, ну и какой смысл предупреждать преступника заранее? Он ведь может подготовиться и... не опоздать...
Выскочив на улицу, я жадно вдохнула холодный осенний воздух – ура, свобода! – и взглянула на часы.
– Ох, ёшки-матрёшки! Маршрутка!
Ветер в лицо, вечерняя пробежка до остановки, и – о, чудо! – я успела. Сегодня мне сказочно везёт.
Оказавшись дома, швырнула ключи и сумочку на тумбочку, скинула офисный костюм и натянула любимую пижаму с розовыми котятами. Пока ужин грелся в микроволновке, быстренько нарубила салат, а заодно достала из холодильника бутылку вина и наполнила бокал почти до краёв.
– Сегодня я это точно заслужила, – пробормотала, чокаясь с отражением в тёмном окне.
Хрупкая невысокая девушка в отражении – моя постоянная собутыльница после каждого закидона начбеза – согласно покачала головой, и её каштановые кудряшки дёрнулись в такт моему кивку, а в серых глазах засверкали лукавые искорки.
– Слышишь, Разумовский, ты меня однажды до алкоголизма доведёшь, – проговорила я, возвращаясь к микроволновке и делая несколько больших глотков вина. – Никаких нервов на тебя не хватит.
Быстренько перекусив, с бокалом в руке я двинулась в спальню, включила ноутбук и погрузилась в свой писательский мир.
Здесь я была всем, и никакие начбезы мне были не указ.
Писательство было моим хобби в свободное от работы время. А поскольку свободного времени у незамужней девушки двадцати шести лет, как бы так помягче сказать, вагон и маленькая тележка, то и писательская стезя, на которую я подвязалась из-за несокрушимого желания строить и созидать (в общем, нести в мир разумное, доброе, вечное), процветала, а голова фонтанировала всё новыми и новыми идеями.
Ну а что? Кто-то вяжет салфетки, пишет картины или сочиняет музыку, а я пишу книги и дарю свои миры людям.
Не знаю, у кого как, а у меня, как у автора этих миров, конечно же, были свои плюшки. Например, в книгу, которую я писала в данный момент, на главную женскую роль я пригласила себя.
А что такого? Где ещё я полетаю на драконе, поцелуюсь с эльфом или надеру зад какому-нибудь зарвавшемуся магу? Не в офисе же…
И вот теперь, положив перед собой блокнот, куда весь обед вносила заметки, вместо того, чтобы нормально поесть, я ещё раз пробежалась взглядом по неровным закорючкам букв и занесла пальцы над клавиатурой.
– Ну что, поехали?..
Глава 2
Марго
– Марго, – донёсся до меня мелодичный голос Але́ксиса. – Нам пора.
Я вздрогнула, распахнула глаза и замерла, ещё путаясь между сном и явью. Вокруг темнело полотнище палатки, пахло прогретой тканью и влажной землёй. Алексис склонился надо мной, и его серебристые волосы поймали тусклый свет луны, скользнувший в палатку через приоткрытый полог.
– Вставай, – он протянул руку, и тонкие длинные пальцы едва заметно дрогнули в нетерпении.
Я вложила свою ладонь в его, и он легко дёрнул меня вверх. Тело эльфа даже не напряглось: одно плавное, отточенное движение – и будто ветер подхватил меня и поднял на ноги. Только длинные острые уши едва заметно шевельнулись.
– Ты хоть поспал? – пробормотала я, пытаясь прогнать остатки сна.
Алексис не ответил. Вместо этого он притянул меня ближе и заключил в объятия. Одна рука скользнула по моей спине, другая зарылась в волосы – и прежде чем я успела что-то добавить, он коснулся губами моего виска.
На миг всё остальное исчезло: планы, обоз, предстоящий бой. Осталась только эта нежность и осторожное касание тёплых мягких губ. Я тихо вздохнула, но тут же отстранилась, приходя в себя.
– У нас дело, – напомнила ему.
Эльф тут же отпустил меня и шагнул назад. В миндалевидных фиолетовых глазах скользнуло предвкушение.
– Уже известны подробности? – негромко спросил он.
Я кивнула, окончательно стряхивая с себя сонливость.
– Первая, третья и четвёртая повозки – крестьяне, их не трогаем. В шестой и седьмой едут храмовники. Они вооружены, но не для боя. Нужный нам груз в последней, девятой, телеге. Кристаллы спрятаны на дне, под дровами.
Алексис задумчиво потёр подбородок.
– Берём кого-то ещё?
– Сами справимся, – уверенно сказала я. – На тебе переодетые охранники из второго и пятого обоза, а я беру на себя восьмую повозку – там всего двое. Странно, конечно, но тем не менее...
Эльф внимательно посмотрел на меня, а потом плавным движением сжал мои волосы, развернул к себе спиной и начал собирать непослушные кудряшки в тугую косу.
– Будут мешаться, – пояснил он, чувствуя незаданный вопрос.
Я фыркнула, но возражать не стала. Вместо этого вытащила из ножен тонкий клинок и сунула его за отворот сапога.
– Готова? – спросил Алексис, отпуская мои волосы и поправляя колчан со стрелами.
Я глубоко вдохнула и кивнула.
Мы вышли из палатки, махнули рукой дежурившему у края поляны Дра́ксису и неслышно растворились в тенях, что вели навстречу добыче.
По лесу передвигались быстро и бесшумно. Листва под ногами не шуршала, лишь между стволами мелькали наши тёмные силуэты.
Иногда мы бежали, легко перепрыгивая корни и валежник, а в местах, где с деревьев свисали толстые лианы, Алексис ловко притягивал меня к себе.
– Держись, – шептал он, обхватывая меня одной рукой.
Я успевала лишь вдохнуть перед тем, как он хватался за лиану и с невероятной скоростью перебрасывал нас вперёд. Земля ускользала из-под ног, тёмная зелень размывалась в бешеном вихре, а в животе приятно сжималось от резкого взлёта. Мы приземлялись мягко, без единого лишнего звука, и снова бросались вперёд.
Будь сейчас мирное время, я бы сравнила нашу гонку с чем-то диким и первобытным, делающим нас частью Зачарованного леса. Высокопарно назвала бы нас ночными призраками.
Но мирное время осталось далеко позади.
Тогда я ещё была
