Девочка внимательно посмотрела на меня, а потом вдруг сказала.
— Все равно стану спасателем, это вопрос времени и вы меня не остановите, а так хоть учитель будет, надеюсь, да, я согласна.
И я понял, что этот ребенок добьется своего. И тут же пожалел ее родителей. Эх, тяжело им придется.
— Тогда посидишь пока в машине, ладно? — предложил ей я, решив не спорить с ней
— Я хочу посмотреть — покачала она упрямо головой.
— Хорошо — сдался я и ушел работать.
А вечером я ввел в свой дом девочку, которую с радушием встретили все мои девочки.
Диана, а именно так звали малышку, провела у меня дома неделю, а потом пришла информация о ее семье. Оказывается девочка жила в сотнях километров от нашего городка и как, я потом узнал, к нам в Э-нск попала на попутках. По общему решению моего коллектива, с которым мне приходилось ее возить, так как она каждое утро прибегала к нам и соц. служб, которые курировали ее дело, было решено, что девочка должна отправиться домой, а я должен ее отвезти.
Накануне отъезда я сидел с женой в гостиной, и мы спорили об отъезде Дианы.
— Я категорически против этого! — говорила мне Марина — Эта девочка даже сказки никогда не слушала, она до сих пор не понимает, что делать с шоколадками, которые ты ей приносишь, и отдает девочкам! А меня так вообще сторонится, будто боится! А еще, я вчера зашла к ней ванну, пока она мылась, она, конечно, спряталась, но я все же увидела, что у нее все тело в шрамах! Откуда они, что они с ней делали? И что ее там ждет дальше? Вы хоть узнали, что там за семья? Может там отец педофил и избивает малышку, или мать рукоприкладством занимается? Ведь шрамы у ребенка на теле это уже не просто так!
— Марин, ради бога! Там хорошая семья с достатком и благополучием. Сама подумай, разве не любимому ребенку дадут такое красивое имя! Просто ее мать вышла замуж и родила второго ребенка, вот Диана и сбежала.
— Не верю! У этого ребенка глаза взрослого! Такого просто не может быть в «хорошей» семье. Там что-то не так!
— Мы не можем оставить ее у себя!
— А ты пробовал! Я лично, за, эта малышка нуждается в нас!
— Нет!
— Просто давай попробуем, у нас получится!
— А ты понимаешь, что троих детей мы уже не прокормим! — сопротивлялся я, хотя и сам хотел оставить Диану у себя и не хотел никуда ее везти.
— Значит, я найду подработку! — ответила она — Она имеет права на любовь, не отвергай ее, ведь она приняла тебя!
— Прости, я не могу, и давай закончим на этом! — ответил я ей, встал и пошел спать, но задержался у приоткрытой двери детской и долго еще наблюдал за спящей Дианой, жалея, что не могу ее оставить.
Остаток времени до отъезда девочки, жена со мной не разговаривала.
Я с грусть наблюдал, с какой нежностью моя жена прощалась с девочкой на перроне, и мне так хотелось сказать, что Диана остается с нами, но вместо этого я только поторопил их.
Мы ехали уже часа три, когда девочка вдруг спросила.
— Ты везешь меня к Тане?
Я сказал ей, что отвезу ее на специальные занятия для спасателей, а теперь понял, что она знала куда мы едем, кроме того меня удивило, что она называет мать по имени.
— Да.
— Я ведь все равно сбегу — сказала она, пряча глаза в которых выступили слезы.
— Но почему? — удивился я — у тебя хорошая семья, они любят тебя.
— Нет! — покачала головой девочка, — Я не вернусь туда! — а потом вдруг рванулась прочь. Я бросился за ней, но она была очень ловкой и быстрой. Поэтому быстро пробежала до стоп крана и нажала на него. Поезд начал тормозить, и я отлетел назад, не успев схватится за ручку. Поэтому мне пришлось заново бежать к ней, но я не успел. Поезд почти остановился, но все еще ехал, когда она открыла двери и выпрыгнула из вагона.
Я навсегда запомню решимость на это детском личике, в тот последний миг перед прыжком. Решимость не возвращаться в тот дом, а потом как маленькая плачущая девочка, пыталась убежать по глубокому снегу, при этом, не обращая внимания на боль от сломанной руки.
В тот миг я понял, что не отдам ее никому и не дам в обиду, что всегда буду любить и защищать этого ребенка.
Ее тогда забрали в больницу, а меня к ней впустили только через три дня и то с боем, но впустили. За это время я успел вызвонить мать девочки и узнать, что ее второй ребенок ровесница моей старшей дочери, а при сообщении о травме Дианы она заявила, что не может приехать так, как нужна младшей дочери и просила привезти дочь, когда ту выпишут из больницы.
Но еще больше меня потрясла реакция малышки, когда я сказал, что мама очень тревожится о ней. Это были всего два слово.
— Это неправда!
Наши взгляды встретились, и я опять был шокирован ее спокойствием и равнодушием по этому поводу. Она уже смирилась с безразличием матери и просто не реагирует на него. Что уж говорить о том, что на подарки от жены и дочек она даже не посмотрела, не приучена к подаркам и боится принимать их, а ведь обычный ребенок в таких случаях, бросается исследовать принесенное.
Ее выписали чрез неделю, и я с боем забрал ребенка к себе домой, а еще через полгода, я смог, наконец, оформить опекунство над Дианой и назвать ее дочерью.
В столь длинном периоде оформления виноваты бумаги, ведь ее мать была только рада, избавится от дочери, и только бросила фразу о том, что я беру себе на шею камень и, что девочка копия отца.
Нам с женой потребовалось еще очень много лет, чтобы пробить ее защитные стены и научить эту девочку, что ее тоже могут любить. Но мы победили и к двадцати шести годам, моя старшая дочь стала для нас нашей гордостью и надеждой.
1
Пятнадцать лет спустя.
Выйдя от начальства, я шел в комнату отдыха базы, при этом думал о том, что иногда хочется кого-нибудь придушить за тупость, только я пока не понял кого. Войдя в комнату отдыха, я огляделся и увидел несколько диванов, два стола на одном из которых стояла полная кофе кофеварка и свою команду, играющую в карты за вторым столом. Судя по тому, что вторая группа отсутствовала, она была на выезде.
— Всем доброе утро! — бросил я, подходя и наливая кофе из кофеварки.
— Привет, Борис, а чего это ты такой хмурый? — удивился Виталий, мой заместитель в группе и старый друг, мы с ним еще в первом классе дружили — Солнышко на улице, лето, птички поют!
— И что из того что лето, да и какая польза от твоих птичек? — бросил недовольно я.
— Опять Алла сутра довела? — поинтересовался Роман, второй член команды и тоже старый друг.
— Если бы только Алла, я бы был спокоен — ответил я, делая большой глоток кофе, и чувствуя, как мне становится легче дышать. Нет, утро без кофе это не для меня!
