Обри
— Вот расписание группы поддержки наркозависимых в кампусе. Все наши действия касательно организации двенадцатинедельной программы реабилитации мы согласовываем с местным центром лечения от наркотической зависимости. Бакалавру психологии в Университете Лонгвуда полагается отрабатывать волонтером пятьдесят часов по сертифицированной программе. Это обеспечит тебе право на получение диплома. — Доктор Лоуэлл протянула мне лист и я, улыбнувшись, взяла его.
Доктор Лоуэлл улыбнулась в ответ. Она невысокая, у нее короткие каштановые волосы, за очками в проволочной оправе прячется серьезный взгляд. Чувствуется, что она человек деловой и именно поэтому она мне нравилась с первых дней моего появления в университете Лонгвуда. Ее строгий нрав помогал нейтрализовать мое смятение.
— Обри, знаю, что тебе будет непросто. Но считаю, что с твоей стороны будет очень смело и очень поучительно использовать свою историю, чтобы помочь другим. Группе повезло, что у них будешь ты.
Я покраснела от комплимента и засунула расписание в сумку. От комплиментов я всегда чувствую себя неуютно, потому что уверена, что я их не заслуживаю.
— Спасибо, Доктор Лоуэлл. Я просмотрю время занятий и сверюсь со своим расписанием. Дам Вам знать, в какие дни смогу присутствовать. — Я встала и закинула рюкзак на плечо. Доктор Лоуэлл обошла вокруг своего стола и проводила меня до дверей кабинета.
— Я уже сообщила Кристи, что ты будешь помогать с группой. Отправлю тебе по почте ее контактные данные; так ты сможешь общаться напрямую с ней, — сказала она, придерживая для меня дверь. — Теперь, от тебя потребуется гораздо больше, чем просто посещать группу, слушать и делать записи. Ты будешь активным участником. Будешь работать с Кристи в подготовке к сеансам. Она хочет, чтобы ты участвовала в беседах. Уверена, что готова к этому?
Мне было понятно, почему она задала этот вопрос. Несмотря на то, что в настоящее время мой средний балл успеваемости составлял 4.0 и я надрывала задницу, чтобы сохранить свою стипендию в университете Лонгвуда, доктор Лоуэлл была одной из немногих в университете, кто был в курсе моей мрачной и излишне удручающей истории.
И только она не делала мне поблажек из-за этого. И за это я ценила ее больше, чем она могла себе представить. Так что ее вопрос не разозлил меня так, как если бы его задал кто-то другой.
— Я полностью к этому готова, Доктор Лоуэлл, — ответила я, вкладывая в свой голос максимум уверенности. Если Доктор Лоуэлл верит в меня, может быть, смогу поверить и я.
Доктора Лоуэлл слабо улыбнулась, и я почти поверила, что эта крошечная женщина умеет читать мысли — что она каким-то образом оказалась у меня в голове и узнала о моей неуверенности.
Потому что изучение психологических эффектов последствий злоупотребления наркотиками это просто. Я могу проштудировать учебники от корки до корки. Могу найти связь между фактами. Могу читать исследования на эту тему, притворяясь, что этих людей просто не существует.
А вот садиться в кружок и слушать рассказы из первых уст, выслушивать, как незнакомцы обнажают душу, рассказывая, как близки они были к тому, чтобы потерять все — это совсем другое. Я знала, что это будет реальным, чересчур реальным.
Для моей психики, все еще неустойчивой после травмы трехлетней давности, это чересчур реалистично и страшно.
— Хорошего вечера, Обри, — сказала Доктор Лоуэлл, пока я шла по коридору факультета психологии. Когда я вышла на улицу и шла по двору, уже начало темнеть. Январский воздух был холодным, и я была уверена, что пойдет снег.
Из заднего кармана раздался рингтон моего телефона, я вытащила его и обнаружила сообщение от своей соседки по комнате, Рене Элстон. От бессмысленных слов на экране у меня засосало под ложечкой.
Выезжаю. Увидимся завтра.
Я собиралась ответить ей, потребовать подробности. Раньше Рене была очень веселой девушкой. Она всегда любила взрывную музыку и сумасшедшие пьянки.
Она была моей полной противоположностью во всем. Дикая девчонка с золотым сердцем.
Настоящий экстраверт, она была душой компании. Сногсшибательная красотка, вокруг которой постоянно вились парни. Она пользовалась всеми своими преимуществами: от длинных рыжих волос до умопомрачительной фигуры и посещала вечеринки и наслаждалась каждым мгновеньем.
Но это было до того, как на горизонте появился Девон Китон.
Я сильно сжала телефон в руке и заставила себя положить его обратно в карман. Чтобы я ни ответила на ее сообщение, это все равно только еще больше отдалит тень девушки, которая одевается в одежду моей лучшей подруги.
В свое время наша дружба способствовала исцелению моей раненной психики. Я доверилась Рене и не думаю, что еще когда-либо смогу так довериться.
Ощущая, что теряю что-то, от чего стала зависеть, я чувствовала беспокойство и иногда злость.
Даже нечто большее, чем просто злость.
Для вечера пятницы в кампусе было непривычно много народу. Обычно, к четырем часам тут не остается ни души. Колледж маленький, поэтому все развлечения на выходных проходят вдали от ухоженных газонов и безупречных кирпичных зданий.
Я замерзла, и, ссутулившись, поглубже засунула руки в карманы.
Мысленно я строила невероятно волнующие планы на выходные, согласно которым я должна была перебрать свои зимние свитера и разложить их по цвету и ткани. Берегись, мир, Обри Дункан готова к уборке!
Я заметила группу людей, толпившихся у кирпичной стены, которая тянулась вдоль северного края кампуса. Студенты, собравшиеся там, указывали на что-то пальцами, и определенно были чем-то взволнованы, когда рассматривали то, что привлекло их внимание.
Любопытство взяло надо мной верх, и я направилась в их сторону. Протолкнувшись сквозь толпу, я была озадачена тем, что увидела — точнее, тем, почему это вызвало такую реакцию.
Я наклонила голову, пытаясь тщательнее разглядеть картину, которая была нарисована на стене с помощью баллончика с краской.
Огромная рука сжимала кучку фигур, видимо обозначающих людей. Некоторые кричали, некоторые смеялись, а другие падали на землю; куча фигурок размахивала руками, пока они отпрыгивали, стараясь не быть схваченными огромными, как у Бога, пальцами. Картина была нарисована яркими красными и оранжевыми красками, а люди были обведены толстыми черными линиями.
Под картинкой размашистыми печатными буквами написано слово Мания, а за ним ряд чисел.
Для граффити выглядело это очень впечатляюще. Я просто не могла понять, почему люди смотрят на это так, будто в этом граффити заключен смысл всей долбанной Вселенной.
Я повернулась к двум девушкам, стоящим рядом со мной. Они взволнованно перешептывались, указывая на
