были явно ошарашены. Быстро вернули нам наши паспорта без лишних разговоров. Но индусов мучили целых двадцать минут. Пересмотрели все их бумаги.
Наконец поезд тронулся. Мы были в Италии.
3-е откровение: цыганки
Утром мы проснулись в чужом купе, наполненном полными женщинами. Поезд шёл очень медленно. Было крайне душно. Одна из женщин сказала по-польски, что поезд опаздывает на два часа.
Потом поезд опаздывал на три часа.
Потом на четыре.
Мы вернулись в наше купе. Индусы исчезли. С нами случилось то, что Лев Толстой однажды назвал «арзамасским ужасом». Он приехал в город Арзамас, ночевал там в плохой гостинице, и его охватило такое отчаяние, такая оставленность, что он скрежетал зубами и боялся повеситься. С нами это случилось возле Флоренции, когда поезд встал как вкопанный. Показалось, что мы в бочке, а бочка — в море.
Наконец мы прибыли в Рим.
Первое, что мы увидели, выйдя из римского вокзала, были две цыганки. Они стояли посреди дороги и предлагали свои услуги проезжающим автомобилистам. То есть они предлагали помыть им машины. Цыганки стояли на дороге с подоткнутыми за пояс юбками, с большими сумками, болтавшимися на боку, с щётками в руках. Они непринуждённо болтали между собой и покрикивали на проезжающих. Создавалось впечатление, будто они у себя дома. Это было просто восхитительно. Мы тут же им позавидовали и решили, что тоже должны так себя чувствовать и вести во всех местах. В тот же момент мы взяли такси и поехали осматривать город. Мы решили, что будем тратить все оставшиеся деньги, пока они не кончатся, а потом попросим их у Агамбена. Или ещё у кого-то.
4-е откровение: мигрень
Мы сняли номер в отеле возле пьяцца Навона. Это была огромная пустая комната с громадной резной кроватью в углу и таким же громадным шкафом. Ещё там был маленький столик с крошечным телевизором. Окно выходило на глухую кирпичную стену. Полы были каменные. На стене висела карта, изображавшая Рим в XVII веке.
Мы тут же сбегали и купили себе пиццу, бутылку красного вина и кубинскую сигару «Ромео и Джульетта». Мы съели пиццу — и нам показалось мало. Мы допили бутылку вина — и нам показалось мало. Мы выкурили сигару — и нас затошнило. То ли от перевозбуждения, то ли от усталости, которая накопилась в нас за всю нашу жизнь, у нас разыгралась страшная мигрень с рвотой. Мы бегали из кровати в туалет и обратно. В кровати мы лежали, а в туалете нас сотрясала чудовищная блевотина, рвущаяся из нас судорожными толчками.
Потом всё кончилось, и мы заснули. Во сне нам привиделся сад. Там были высокая волнистая трава и цветущие деревья с фруктами. Цветы и фрукты благоухали одновременно. В этом саду стояли столы, а на столах — клетки. В клетках сидели разные птицы. Выглядело так, что те птицы, которым полагалось бы сидеть на деревьях и летать в воздухе, оказались заперты в клетках. Наш позыв был эти клетки открыть и птиц выпустить. Но как только мы касались клеток, наши пальцы сковывала какая-то мощная и таинственная сила, мешающая им. Пальцы нас не слушались, и нам не удавалось открыть клетки. Мы бросали одни и подходили к другим, но ничего не получалось. Это было страшно мучительно. Наконец нам удалось открыть одну клетку, но маленькая белая птичка, которая там сидела, так и осталась внутри. У неё был очень усталый вид. Тут мы проснулись и сразу вспомнили и произнесли вслух стихи, которые мы очень любим, но которые, казалось, давным-давно позабыли:
Вчера я растворил темницу
Воздушной пленницы моей,
Я рощам возвратил певицу,
Я возвратил свободу ей.
Она исчезла, утопая
В сияньи голубого дня,
И так запела улетая,
Как бы молилась за меня.
5-е откровение: завтрак
На следующее утро мы сообразили, что если останемся в этой гостинице, то наши деньги вылетят за неделю. Поэтому мы решили позавтракать и убежать отсюда, не заплатив по счёту. Наши имена они записали, но документы не взяли.
Завтрак был сервирован в большой белой комнате, где повсюду висели изображения Иисуса, девы Марии и папы Римского. Разные туристические семьи и пары сидели за столиками. А чай и кофе подавал филиппинец в резиновых перчатках, которыми обычно пользуются, когда моют полы.
Мы решили выпить как можно больше чаю и кофе и съесть как можно больше булочек с джемом, чтобы как можно дольше не тратить денег на еду. Поэтому мы постоянно окликали филиппинца в перчатках, чтобы он подливал нам в чашки, но он нас крайне невзлюбил и обходил стороной. Поэтому мы стали кричать «эй, эй» и указывать пальцами на наши чашки. Тогда он сказал:
— Господа, вы ведёте себя неприлично!
Тогда нам стало смешно, и мы схватили остроконечные булочки, похожие на девичьи сиськи, и приложили к своей груди.
Он очень на это обиделся и наотрез отказался налить нам кофе. Или чай.
Тогда мы решили подарить ему ремень. У нас был один очень неплохой ремень, украденный в Лондоне, в Ист-энде. Мы сбегали в нашу комнату и принесли ремень. И к нашему полному удовлетворению, этот филиппинец принял наш подарок прямо в свою резиновую перчатку.
6-е откровение: рим
Мы вышли из гостиницы, не заплатив, и отправились бродить в поисках приключений. Вдруг мы оказались возле колонны Траяна. Там стояла русская пара. Дама сказала:
— Вот они здесь ходили и говорили, и всё это было тысячу лет назад. Мне так печально об этом думать. Сама не знаю почему...
Потом мы увидели это высоченное здание, похожее на громадную пишущую машинку со статуей Виктора-Иммануила. На здании сбоку висел плакат, на котором значилось: «Дада и сюрреализм. Открытие — сегодня!» Оказалось, что позади есть музей и там будет вернисаж. А ведь мы приехали в Рим, чтобы делать профанации в сердце всемирного Музея.
Не успели мы оглянуться, как нам на ногу наехала машина. Она давала задний ход и вот теперь встала на большом пальце нашей ноги. К счастью, наша обувь была на размер больше, чем надо. Но мы слегка испугались и пришли в ярость. Машина стояла и стояла на ноге.
Мы стали барабанить по ней и кричать женщине за рулём:
— Fuck
