Бьерда.
— Поверьте, на то были веские причины.
Он умолк, задумчиво поглядел в открытое окно и наконец сказал:
— Что ж, пусть будет так. Где вы оставили вещи?
— У ворот.
— В таком случае спустимся вниз. Я отдам приказ, чтобы вас проводили.
Вместе с одним из солдат я забрал своего скакуна и оставил его в конюшне. Затем мы получили матрас с постельным бельём и прошли в казармы для благородных, которые оказались не такими уж и плохими, как намекал Торвальд. Просторные помещения, добротная мебель и даже небольшой книжный шкаф — всё выглядело вполне цивильно.
— Дальше разберусь сам, — сказал я солдату. — Спасибо.
Едва он ушёл, как меня окликнул один из трёх мужчин, сидящих у стола:
— Прибыли на службу, господин?
— На службу, — кивнул я. — Эйдан Кастволк.
— Торрим Сверсон, — представился он и поочерёдно указал на двух товарищей: — А это рыцари Астрид Хельг и Рагн Хельг.
— Рад знакомству, господа.
Тот, кого назвали Астридом, вдруг резко поднялся на ноги, провёл ладонью по своим огненно-рыжим волосам и спросил:
— Так вы тот самый Эйдан Кастволк, одолевший Сьегара Скарка?
— Тот самый, — улыбнулся я.
— О-о-о-о! — протянул он, хлопнув по столу. — Вот так встреча!
— Вас не было на турнире, господин Астрид?
— Да куда уж нам отсюда! — махнул он рукой.
— Господин Эйдан, — заговорил Рагн. — Вы ведь из Волноломных земель?
— Верно, из Навира.
— Что вы забыли в нашей глуши?
— Я здесь отбываю наказание, господин Рагн. Два года службы по приговору суда.
— За что?
— За драку с Ганнером Бьердом.
— За драку с Бьердом? — рассмеялся Астрид. — Вы, должно быть, шутите?
— Никаких шуток, господин Астрид.
— Во дела!
— Господин Эйдан, не стойте, занимайте свободную койку, — сказал Торрим. — Их тут полно, как видите.
Я занял место у окна и принялся вытаскивать вещи. Рагн нашёл для меня масляную лампу, зажёг её и поставил на тумбочку. К счастью, все понимали, что я устал с дороги, поэтому не донимали меня вопросами.
Завтра был первый день службы.
Глава 2
Пробуждение далось мне нелегко, хоть и обошлось без посторонней помощи. Тревожный сон всё ещё стоял перед глазами — в нём отец предостерегал о надвигающейся войне. Его слова звучали в ушах, оставляя после себя гнетущее чувство беспокойства.
Растерев лицо, я неспешно сел и бросил взгляд на приоткрытое окно. Лучи восходящего солнца пробивались внутрь, окрашивая казарму в нежные утренние тона.
Выйдя во двор, я направился к деревянной будке, служившей уборной. Прохладный утренний воздух освежал и бодрил. Справив нужду, подошёл к умывальнику и ополоснул лицо ледяной водой, прогоняя остатки сна. Когда я вернулся, все обитатели казармы уже встали.
— Проснулись раньше всех, господин Эйдан, — с одобрением заметил Торрим, набросив на плечо полотенце. — Похвально.
— Сколько в этой части благородных?
— Не считая вас, пятеро.
— Негусто…
— У нас самая малочисленная часть, — пояснил он. — В других местах людей побольше.
— А кто пятый благородный?
— Рони, — ответил Торрим. — Как раз сегодня должен вернуться.
— Господин Эйдан, так вы прибыли сюда без отряда? — спросил Астрид. — Совсем один?
— Совсем один, — кивнул я.
— Боюсь, людей на вас может не хватить.
— Что вы имеете в виду?
— У нас тут всё укомплектовано, — сказал Астрид. — Мы с Торримом и Рагном пятидесятники, а десятников из солдат набрали.
— Сколько их здесь всего? — поинтересовался я.
— Сто семьдесят.
— Может, Торвальд и выдаст пару отрядов, — пожал плечами Торрим. — Посмотрим.
Моё знание воинского дела было поверхностным, но армейскую иерархию, примитивную по своей сути, я представлял идеально. Существовало всего шесть условных воинских званий: десятник, пятидесятник, сотник, тысячник, командующий армией и главнокомандующий в лице короля. У этой системы не было чётких границ: если я ещё обязан был подчиняться приказам Торвальда, то дворянин из другой части и слушать бы его не стал. Всё определялось лишь тем, кто являлся твоим непосредственным командиром — теоретически, им мог быть даже десятник.
Не существовало и «войсковых частей» с точной нумерацией. Даже в моём приговоре значилось лишь: «Воинская часть близ Саминда под командованием Торвальда Оульфа». Армия, по сути, состояла из королевских и дворянских формирований с порой совершенно разными подходами к управлению.
Впрочем, примитивность не означала слабость. Упрощение мало влияло на мощь войск и выполнение поставленных задач. Да и в военное время все так или иначе подчинялись командующим армией.
— Господин Эйдан, вам вчера не выдали повязку на руку? — спросил Рагн, когда я надел свою привычную форму.
— Нет.
— Возьмите одну из моих, — предложил он, открыв прикроватную тумбочку. — У меня парочка лишних найдётся.
— Благодарю.
Он протянул мне оранжево-зелёную повязку — копию флага Оикхелда. Я повязал её на правой руке, поправил пояс с мечом и вышел со всеми на плац.
Когда солнце уже встало, десятники построили солдат. Никто не выполнял воинского приветствия при нашем появлении — такого правила попросту не существовало. Торвальд пришёл последним и, заняв почётное командирское место, громко произнёс:
— Доброе утро, бойцы!
— Доброе утро! — хором откликнулись солдаты.
Он быстро представил меня всем, а затем отдал приказ:
— Сегодня отработайте атаку и защиту в копейном строю.
— Сделаем, господин Торвальд! — отозвался Рагн.
— Завтракайте и приступайте к тренировкам. Господин Эйдан, задержитесь на пару слов.
Солдаты начали расходиться, и я подошёл к Торвальду.
— Да, господин Торвальд?
— Будете числиться пятидесятником.
— Мне выделят отряды?
— Пока нет, — ответил он. — Разберёмся, как только придёт распоряжение.
— Хорошо.
— Никаких трудностей не возникло?
— Всё отлично, господин Торвальд.
— Рад слышать, господин Эйдан.
Позавтракав пресной кашей, я присоединился к Астриду. Он разделил свои отряды на две группы и раздал указания. Когда солдаты приступили к тренировке, я спросил:
— Чем обычно вы занимаетесь?
— Тренируемся, едим, спим. Чем ещё солдата занять?
— И так всё время?
— Бывают вылазки вдоль границы, — пожал он плечами. — В городе иногда отдыхаем… В общем, ничего особенного, господин Эйдан. Всё как везде.
— Ладно, — вздохнул я. — Разомнусь с остальными за компанию.
— Может, устроим дружеский поединок?
