скрывали любопытства. Не удивлюсь, если они явились специально, чтобы посмотреть на меня.
Из комнаты выпорхнула невысокая пухленькая симпатичная брюнетка в форме. Увидев нас, она вежливо поздоровалась с Никеем и приветливо улыбнулась мне так, что на её щеках проступили очаровательные ямочки.
— Ты ведь Лестэлла? А я Ридия Барион — твоя соседка по комнате. Помогу тебе обжиться и сориентироваться здесь.
— Соседка? Разве это не опасно? — нахмурился Никей. — Леста может в любую минуту впасть в транс.
— Знаю, декан Дорган мне всё объяснил. Я тоже проводник — четвёртый курс, как раз смогу её вывести из этого состояния, — заверила девушка с прежней улыбкой и, обратившись ко мне, искренне добавила: — Надеюсь, мы подружимся.
— Я тоже надеюсь, — улыбнулась в ответ, испытывая лёгкое разочарование. Ридия мне сразу понравилась, но не было никаких сомнений, что о каждом моём шаге и слове она будет докладывать деду.
Возникшая в поле зрения Камилия не удивила, её тоже явно прислал Дорган. Она подошла ко мне с кислым видом и неохотно процедила, что её комната находится напротив, и при необходимости я могу обращаться к ней за помощью. Нет уж, спасибо! Сама как-нибудь справлюсь.
— Никей, можно тебя на минутку? — А вот к Блордраку она обратилась совсем другим тоном — приторно-слащавым, и неприязнь во взгляде мгновенно сменилась непривычной теплотой и… надеждой.
Признаться, поначалу я думала, что это дед заставил Камилию обхаживать целителя, но, похоже, она к нему действительно неравнодушна.
— Нельзя, если у тебя не приступ острой боли. Я тороплюсь в лазарет, — холодно отозвался Никей, даже не удостоив её взглядом, и блондинка обиженно скривилась.
— Тогда идём вместе. Я же всё равно у вас практику прохожу, — не сдавалась моя новоявленная родственница.
— Не стоит, там сейчас нет пациентов, которым бы требовалась твоя помощь, — отрезал Блордрак, ясно дав понять, что настаивать бесполезно. Камилия, покраснев от досады, скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью и одарив меня сердитым взглядом.
— Леста, идём, покажу тебе комнату и всё остальное, а потом отведу к декану. Он ждёт нас через полчаса, — кашлянув, сказала Ридия, которой было явно неловко наблюдать за этой некрасивой сценой.
— Ладно, мне пора возвращаться, — Никей только сейчас отпустил мою руку и отступил на шаг, — если что, помнишь, где меня найти?
Ридия деликатно отошла в сторону и сделала вид, что рассматривает пофамильный список адепток, проживающих на первом этаже.
— Да, восемнадцатая комната в мужском общежитии, — повторила я немного нервно. — Спасибо, что проводил.
От осознания, что сейчас останусь здесь совсем одна среди незнакомых людей, стало не по себе. Он заметил.
— Не бойся. Ты проводник и внучка Доргана. Уверен, он уже всем об этом растрезвонил, так что тебя никто здесь не тронет.
— Я не боюсь, а в случае чего могу и нос сломать, ты же сам видел.
Блордрак вдруг громко хмыкнул и покачал головой.
— Удивительно всё-таки как ты изменилась. Месяц назад глаза от земли поднять боялась, а сейчас носы всем ломать рвёшься.
Эх, плохо же он знал свою невесту. Глаза, может, она поднять и боялась, а вот бегать в ночь Ёхвы к ведьме за приворотным — нет.
— Не всем, а только тем, кто нарывается, — сочла нужным уточнить и прояснить ситуацию. — И забудь уже о том, что было месяц назад. Та безропотная, влюблённая дурочка больше не вернётся. Не надейся!
— Надеюсь, что… не вернётся, — усмехнулся Никей и с довольным видом направился в сторону выхода. Странный он всё-таки, но, кажется, сотрудничать мы сможем, а это главное.
— Так что, идём комнату смотреть или сразу к декану? — спросила неслышно подошедшая Ридия.
— Комнату! — неприятной встречи с Дорганом мне, конечно, не избежать, но на неё нужно хотя бы настроиться.
* * *
Войдя на территорию своей новой жилплощади, я поняла, что имел в виду Блордрак, когда говорил, что Дорган постарается устроить мне тёплый приём и окружить вниманием. Если наша комнатушка в школьном общежитии напоминала скромную монашескую келью, то здесь был обустроен настоящий будуар принцессы.
Стены, драпированные золотистой, похожей на мерцающий атлас тканью, высокие витражные окна, изящная, белая с позолотой мебель, широкие кровати под тонкими кружевными балдахинами, большие зеркала, кресла, букет свежих цветов на столе. Загляденье, а не комната! Сомневаюсь, что здесь у всех такие условия.
Ридия отпираться не стала, признавшись, что её сюда тоже лишь пару дней назад переселили специально для того, чтобы помочь мне освоиться и обезопасить на случай спонтанного погружения в междумирье.
Значит, дедуля, не сумев меня уговорить, решил приручить, задобрив особым отношением и комфортными условиями. Интересно, как далеко он собирается зайти? Не хотелось бы прослыть среди адептов «блатной», которая тут на особом положении. Хотя всё лучше того, что было в школе.
На нашей с ним встрече Дорган тоже сумел удивить. Он вёл себя идеально — был вежлив, тактичен и ни словом не намекнул на наш недавний разговор. Даже темы родства не касался и общался со мной исключительно как декан с одарённой студенткой. Правда, неоднократно подчеркнул, чтобы не стеснялась к нему обращаться, если мне что-нибудь понадобится.
Расписание для меня он тоже составил лично, заранее договорившись с преподавателями. Ни на какой конкретный курс меня пока не определили: некоторые занятия придётся посещать с первым курсом менталистов, некоторые — с проводниками-второкурсниками, но большую часть времени займёт индивидуальная программа.
За разговорами об учёбе я, если честно, немного расслабилась и даже согласилась выпить фруктовый чай, который Дорган мне предложил ещё в начале беседы. Тем более что сам он выдул уже целую кружку, а разливался напиток при мне и из одной ёмкости.
После первого же глотка я об этом сильно пожалела. В голове, словно что-то затуманилось. Дождавшись, когда декан отвлечётся на очередного, постучавшего в кабинет посетителя, я быстро вылила остатки чая в большой вазон с цветами, стоящий на полу рядом со столом. Но это всё равно не спасло. Меня начало неумолимо клонить в сон, а затем, не успев и слова сказать, я впала в состояние странной полудрёмы. Вроде спала, но сквозь тяжесть, затуманившую сознание, до меня доносились обрывки фраз, а ещё было ощущение, что в голове ворочаются тяжёлые камни.
— …Ничего не помнит. Даже размытых образов не осталось, — словно сквозь слой ваты в ушах донёсся до меня смутно знакомый голос.
— Надеюсь, и не вспомнит. Не хочется терять такого проводника. Девчонка сильная. Сильнее Альсанды, — а вот это точно Дорган ворчит.
Стоп! Да это же они обо мне! Я попыталась пошевелиться, но не смогла, а потом голоса стихли, и
