по полной программе.
* * *
Жениха Ридии и по совместительству своего родственника — Эртана Доргана я увидела утром в столовой. Высокий, крупный, светловолосый — внешне он не был похож на деда, но вот хищное выражение его лица было в точности таким же, как у Доргана-старшего. Что-то подсказывало, что и характером он пошёл в него. Ридия познакомила нас и предложила присоединить к ним за завтраком, но я отказалась, заметив за одним из крайних столиков Блордрака.
Он сидел в компании уже знакомого мне охранника, который что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя. Никей слушал его с отстранённым видом и периодически осматривал зал. Увидев меня, он сделал приглашающий жест, встал и отодвинул стул, помогая устроиться за столиком.
— Виташ, ты не мог бы приземлиться в другом месте? — небрежно обратился Блордрак к охраннику.
— А что у вас романтический завтрак намечается? Понял, исчезаю! — широко улыбнулся парень и, шутливо мне поклонившись, ушёл.
Я обратила внимание, что столик накрыт на двоих или даже на троих. Слишком много на нём всего стояло.
— Кажется, твой бывший однокурсник забыл свой завтрак, — кивнула на богатую сервировку, не зная с чего начать непростой разговор.
— Это я для тебя взял. Решил сэкономить время.
— Зачем так много? — Надеюсь, это не намёк на мой вес? А то ведь и обидеться могу.
— Я не знаю, что тебе нравится, взял всего понемногу, — спокойно объяснил целитель. — По утрам тут выбор небогатый. Так о чём ты хотела поговорить?
Огляделась по сторонам, прикидывая, насколько удобно в таком многолюдном месте обсуждать странное поведение декана факультета менталистики. В любом случае лучше начать с темы попроще.
— О многом. Как ты себя чувствуешь?
Выглядел Блордрак неплохо. Я бы даже сказала хорошо. Спокойный, собранный, элегантный. Прямо картинка из журнала мод: причёска — волосок к волоску, белоснежный костюм сидит идеально, на красивом лице почти безмятежное выражение. Было, пока я темы здоровья не коснулась.
— Прекрасно, — ответил он, слегка нахмурившись.
— Хорошо, а вчера…
— Мы не будем обсуждать то, что было вчера, — сухо отрезал Никей.
— Почему? Насколько я поняла, у тебя серьёзная проблема.
— Заведующая проговорилась, — недовольно резюмировал целитель. — Забудь. Тебя это не касается.
Он сказал это не грубо и без привычного пренебрежения, просто констатировав факт, но всё равно стало обидно. О каком доверии между нами может идти речь, если он так реагирует? Ладно, тогда я тоже церемониться не стану.
— Очень даже касается. Должна же я знать, как скоро стану вдовой, если мы всё же поженимся, — заявила спокойно.
Никей, поднёсший было чайную чашку к губам, поставил её на стол так резко, что несколько капель янтарной жидкости выплеснулись на белую скатерть. Он смерил меня возмущённым взглядом и на удивление сдержанно сказал:
— Не надейся, не станешь! Как ты верно заметила, это моя проблема, и я сам с ней разберусь. — Последняя фраза прозвучала как обещание.
— Разбирайся поскорее, — кивнула одобрительно, — мне нужен сильный… союзник.
Вторая попытка выпить чая для Блордрака завершилась так же, как первая. Он снова окинул меня взглядом, в котором поровну смешались удивление и возмущение, и вдруг, усмехнувшись, заявил:
— Вот теперь я вижу, что ты точно Дорган, а не Риголь. Рассказывай, что у тебя случилось… союзница.
Я рассказала, предварительно попросив его сделать нашу беседу неслышной для других, как в лазарете. И даже тот странный, подслушанный в полусне диалог Доргана с незнакомцем тоже не скрыла, хотя изначально не планировала о нём упоминать. Наверное, потому что он слушал, не перебивая и смотрел серьёзно — без недоверия.
— Очень странный поступок для Доргана, — задумчиво резюмировал Блордрак, когда я закончила. — Заведующая тебя вчера осматривала?
— Да, ничего не обнаружила.
— Зачем тогда ему это понадобилось?
— Как зачем? Ты же слышал — он хотел убедиться, что я чего-то не помню.
— А ты уверена, что тебе этот разговор не приснился? — осторожно уточнил Никей. — У Доргана просто нет таких способностей, да и никто в академии этого делать не может.
Я вздохнула, с дэйрой Найрис как-то проще было. Она мне почти сразу поверила, а Блордрак без доказательств, похоже, ничего делать не будет. Слишком дотошный. Точно — настоящий каратель.
— Уверена. Почти.
— Вот видишь, — сказал он тоном учителя, доказавшего школяру, что тот не прав.
— Хочешь сказать, ты веришь, что Дорган просто перепутал чашки, и я уснула в его кабинете случайно?
Никей устало потёр переносицу и отрицательно покачал головой.
— Нет, не верю.
— Вот видишь, — повторила, копируя его недавнюю назидательную интонацию.
Он снова усмехнулся и сказал:
— Ладно, допустим, у него есть знакомый менталист из карателей, который ему чем-то настолько обязан, что мог нарушить закон. Но что такого ты могла о нём знать, а потом забыть, чтобы Дорган воспринимал этот факт как реальную угрозу?
Эта версия мне показалась даже более правдоподобной, чем слова заведующей о незарегистрированном менталисте в академии, но была в ней одна нестыковка. Если в моей голове копался какой-то пришлый маг, почему его голос показался таким знакомым? Где я могла его услышать?
— Риголь, ты меня слушаешь? — позвал целитель. — Что он мог иметь в виду? Не думала об этом?
Он смотрел серьёзно и, кажется, больше не сомневался. Либо очень умело это скрывал. И я решилась поделиться своими призрачными догадками. Всё равно больше мне здесь откровенничать не с кем, а у самой от этих мыслей голова скоро просто взорвётся.
— Думала. Единственное, чего я не помню — это ночь… когда погибли наши родители, — призналась, нервно теребя уголок белоснежной скатерти в ожидании его реакции. — А ведь я там тоже была, в памяти должно было отложиться хоть что-то.
Конечно, на самом деле я не помню вообще ничего из жизни моей предшественницы, но ведь Адела говорила именно о той ночи. Никей предсказуемо помрачнел и сдержанно возразил:
— Ты была ребёнком и, скорее всего, просто спала.
— А если я всё же что-то видела? — тяжело вздохнула, заметив, как он хмурится, и рассказала про тот странный разговор с матерью в междумирье.
— Это ничего не доказывает, — упрямо повторил Блордрак. — Даже если ты видела, как их убили, при чём тут Дорган? Мать, наверное, просто не хочет, чтобы ты снова пережила тот ужас, вот и просила не вспоминать.
Логично, но не убедительно. Судя по тону и страху, плескавшемуся в её глазах, Адела хотела уберечь меня от чего-то похуже неприятных воспоминаний.
— Мне кажется, она имела в виду что-то более серьёзное.
— Что может быть серьёзнее убийства? И вообще, мы говорим о призраке, — сухо напомнил недовольный Никей. Как же я забыла, что он не переносил
