что он предупрежден. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Люблю тебя! Уже скучаю. Твоя Лаура…»
Слезы брызнули из глаз в тот же миг, как я закончила читать. Она не придёт! Никто не разделит тяжесть моей души…
Захлестнуло отчаяние, и я поняла, что эту боль придётся переносить в полном одиночестве…
Как же мне пережить эту ночь?
Глава 2
Начало травли и самое важное решение…
Сзади прямо в шею прилетело что-то холодное и липкое. Я замерла, чувствуя, как оно медленно скатывается вниз, обещая измазать платье. Схватив бумажную салфетку, поспешила всё стереть.
Это было холодное пирожное, сливочное, довольно редкое для нашей академической столовой. Его подавали раз в месяц, как деликатес. Кто-то пожертвовал вкусняшкой, только чтобы унизить меня…
Окружающие посмеивались, пряча взгляды. Похоже, начинающееся представление их крайне забавляло. Я же с ужасом понимала, что это действительно только начало.
Попыталась доесть свою порцию каши, но в шею снова прилетело. И снова пирожное. Раздавшийся всеобщий смех прозвучал значительно громче… Я поспешно вытерла шею опять, понимая, что пообедать мне просто не дадут. Сунула пирожок в карман платья и начала вставать на ноги, забирая поднос. Поспешила между рядами к столу, где оставляли посуду после еды, но под ноги резво прилетел расквашенный помидор.
Наверное, целились в лицо, но не попали, однако я едва не упала.
На сей раз адепты уже гоготали, не скрывая своего откровенного удовольствия. И среди них не было ни одного сочувствующего. В этот момент я с особенной ясностью поняла, что для меня начинается персональный ад.
Едва успела поставить посуду на стол, как позади послышался презрительный девичий голос:
— Дрянная подстилка! Убирайся из Академии!!!
И сказано это было с такой злостью, что у меня по телу пробежали мурашки.
Да, теперь меня ненавидели все без исключения. В душе помимо отчаяния начал подниматься гнев, вызванный вопиющей несправедливостью.
Я не пыталась соблазнить Эрика! Я любила его исключительно платонической любовью и понимала, что у меня нет ни единого шанса. Я в принципе не собиралась никогда в своей жизни приближаться к нему. Жила только фантазиями о нас, подсев на них, как на сладкое вино. Мечты скрашивали тяжелые будни. Когда я искала его взглядом в толпе адептов по утрам, то всегда чувствовала воодушевление и полет. Да, я была скромна в своих желаниях, поэтому мне не срывало крышу, как некоторым, и я не пыталась понравиться ему…
И всё это было вознаграждено подобной травлей???
Как он мог? Почему не разобрался и выставил меня настолько отвратительной??? Как же ты жесток, Эрик Фонтейн!
Я прекрасно знала, что многие из тех, кто сейчас смеялся надо мной, на самом деле реально пытались его заполучить. Некоторые девушки приходили к Эрику в комнату в провокационных нарядах, некоторые пытались соблазнить его где-то в коридорах. Иногда парня ловили даже на боевой практике, и ему действительно было непросто от всего этого. Но я-то тут причем?
Однако… теперь крайне несправедливым судом он лично открыл ящик Пандоры и дал добро всякому проходящему мимо издеваться надо мной.
И как факт, больше всех унижали меня как раз те, кто не единожды соблазнял его по-настоящему.
Ощутив, что в груди всё пылает от гнева, я развернулась и, обведя взглядом притихшую и внимательно следящую за мной толпу, выкрикнула:
— Оставьте меня в покое! Я не подбрасывала Эрику в комнату тетрадь. Меня оклеветали! Я ни в чем не виновна!!!
— Закрой рот, потаскуха! — прокричали сразу же несколько голосов. Ну да, это старшекурсницы, особенные почитательницы Эрика. Те самые, которые не гнушались ничем, чтобы заполучить его внимание. Теперь же заделались первыми палачами… — Таким, как ты, нечего делать в приличной Академии!
Приличной??? О каком приличии идет речь, если к двадцати годам каждая аристократка уже имеет по несколько мужчин? Это общеизвестно и считается едва ли не обязательным. Не все опускаются до такого, ведь общество крайне порицает любые связи до брака, но за ширмой и за завесой молодые благородные творят всё, что им заблагорассудится.
Я всегда испытывала к подобной «морали» отвращение. Искренне собиралась жить по праведным законам, и вот теперь… меня пытаются опустить на самое дно!
Понимая, что кричать в эти уши бесполезно, я рванула к выходу через самый широкий проход, но десятки рук потянулись в мою сторону, хватая за одежду, за волосы, за пояс и пытаясь навредить, испортить, причинить боль.
В итоге, я вырвалась из столовой в ужасном виде. Платье было порвано на плече, прическа безнадежно испорчена, на запястьях останутся синяки…
Но никаких слёз не будет! Ни за что! Они не увидят меня плачущей! Такую потеху этим стервятникам я дарить не собираюсь!!!
Так, нужно срочно на третий этаж в свою комнату, пока…
Комендант — низкорослый плотный мужчина в круглых очках — выскочил передо мной, как из-под пола. Выглядел он сурово и явно собрался придраться. Правда, придраться действительно было к чему: мой внешний облик трудно было назвать нормальным.
— Адептка Вероника! Что за вид??? Позор нашей Академии! Как вы могли в таком виде разгуливать здесь? Или вам выписать штрафной балл???
— Простите… — пролепетала испуганно. — Не нужно штрафных, я всё объясню. Небольшое недоразумение, просто была неосторожна…
Повторила еще пару обтекаемых фраз ни о чем, и комендант немного успокоился.
— Ладно! Немедленно приведите себя в порядок! К тому же, внизу ожидает ваша мать…
Бросив это, мужчина чинно удалился, а я почувствовала, как сердце дрогнуло в груди.
Мама приехала???
В последние два года она болела. Я навещала ее только во время каникул, а сама она посещала Академию крайне редко.
Почувствовав глубокую тревогу, я бросилась на свой этаж, стремительно привела себя в порядок (к счастью, Юлиана и Аурика еще не вернулись с занятий), и побежала во двор.
Мама стояла на ступенях перед входом в здание — вся такая маленькая, худенькая и бледная. Старое, немного выцветшее пальто уже было не по фигуре и слегка болталось на ней. Волосы с проседью были стянуты на затылке в пучок, а под глазами виднелись темные круги.
— Что случилось? — я бросилась к ней, хватая маму за тонкие ладони.
Она улыбнулась, как может только любящая душа, потом поправила невидимый локон на моем виске и сказала:
— Прогуляемся? Просто захотелось тебя увидеть.
Я кивнула, всё ещё тревожно ожидая чего-то плохого. Но мама, кажется, погрузилась в блаженное состояние наслаждения, держа меня под руку и с удовольствием разглядывая цветущий сад Академии. Мы шли чистыми аллеями, дышали ароматами цветов, слушали жужжание голодных пчел,
