и я начала успокаиваться.
— Как учеба? — задала мама дежурный вопрос.
— Отлично… — пробормотала я, к сожалению, споткнувшись посреди слова. А всё потому, что я совершенно не умею лгать.
— Это хорошо, — выдохнула мама, не заметив моей заминки. — И день сегодня замечательный…
— Мам, — я заставила ее остановиться и посмотреть мне в глаза. — Ты точно в порядке? Столь неожиданный визит…
— Всё хорошо, дочка, — она погладила меня по руке и снова улыбнулась. — Просто я вдруг поняла, что мы очень редко видимся. Скучала по нашему общению, вот и приехала…
Я окончательно расслабилась и улыбнулась в ответ. Значит, всё нормально. Это радует…
— Эй, подстилка! — выкрикнул кто-то позади нас. — Эрик отказался, а я не против воспользоваться твоими услугами!
Голос принадлежал юноше и звучал издевательски. Я в ужасе застыла, но потом колоссальным усилием воли напустила на себя безразличное выражение. Когда мама попыталась обернуться, чтобы посмотреть на возмутителя спокойствия, я со смешком произнесла:
— Ой, нечего там смотреть! Это не нам! Пойдем дальше. До вечера я свободна, и мы прекрасно проведём время…
Мама не стала спорить, и мы продолжили путь. Грубиян оставил нас в покое, а я с очень большой ясностью в тот миг поняла: никто не изгонит меня из Академии! Потому что я не уйду! Ради мамы никуда не уйду, потому что она всегда мечтала о карьере магини для меня. Я стану ею несмотря ни на что, а озлобленность людей пусть падет им самим на голову!
Это был одно из самых непростых, но верных решений в моей жизни…
Глава 3
Совет подруги…
— Доченька, мне пора! — мама выглядела уставшей, но счастливой. Мы прощались долго, и уже пора было расходиться.
— Где ты остановилась, в гостинице? — уточнила я.
— Нет, у подруги… — ответила мама. — Завтра дилижансом вернусь домой. Рада была повидаться, доченька. Учись прилежно, и ты достигнешь великого в жизни…
Я выдавила из себя улыбку, чувствуя, что теперь с трудом верю в это самое великое. Кажется, весь мир ополчился против меня. Может ли один человек выдержать давление настолько огромной толпы?
Но я должна выдержать! Ради мамы и ее усталых глаз. Ради ее улыбки и надежд. Да, именно так! Мама — это мой светоч в этом мире…
Приободрилась. Страх отступил, в сердце появилась решимость. Выведя маму за ворота Академии, я развернулась и поспешила на третий этаж в женское общежитие.
Когда вошла в комнату, увидела, что мои соседки — Юлиана и Аурика уже там. Они не удостоили меня даже взглядом, весело обсуждая какого-то красавчика со старшего курса. Я их не слушала и тоже не стала здороваться. Для них не существовало меня, а для меня — их. И такое положение дел всех вполне устраивало.
Однако, когда я приблизилась к своей кровати, то шокировано замерла, не веря своим глазам.
Покрывало, подушка и часть одеяла были щедро облиты красной краской, похожей на кровь. Краска не имела запаха, то есть была создана при помощи магических манипуляций, а значит, отчистить ее было фактически невозможно.
Кулаки сжались, дыхание перехватило, и я медленно обернулась к соседкам.
— Что это значит⁇ — прошептала, чувствуя, как изнутри поднимается жгучая и яростная неприязнь.
Девушки презрительно посмотрели мне в лицо, и Юлиана, скривившись, произнесла:
— Ты это нам, подстилка? С какого перепуга мы должны знать, что именно творится с ТВОИМИ вещами? Присматривай за ними сама…
— Это вы сделали!!! — вскричала я. — Больше ни у кого из всей Академии нет доступа в эту комнату!!!
Аурика гневно сверкнула голубыми глазами и резво поднялась на ноги со своей кровати.
— Ты чего голос повысила, третьесортная??? С такой дырявой памятью, как у тебя, будет полезно узнать, что дверь перед уходом следует запирать не только магически, но и на ключ. Любой старшекурсник мажет разблокировать твое заклинание безо всяких усилий, если ты не знала. Впрочем, откуда тебе знать? Ты ведь не магиня, а только пародия на неё!
Я побледнела, почувствовав резкий упадок сил. Ведь действительно давно запирала дверь только магическим способом. Но мне и в голову не приходило, что кто-то из старших начнёт ломиться в нашу комнату. Наверное, именно таким образом и украли мой дневник…
Закружилась голова от невыносимости всего этого, но усилием воли я взяла себя в руки. Не время расквашиваться. Битва только начата…
— Вы видели, кто это сделал? — спросила я холодно, но уже не так агрессивно.
— Нет, конечно! — ответила Юлиана, отворачиваясь. — Мы не слуги тебе, чтобы присматривать за твоими вещами.
Ну да, я уже слышала это…
Поняла, что стучать в это двери бесполезно. Но и доверять словам соседок было бы глупо. Поймать их на лжи не удалось, поэтому подозреваемых нет.
Это мог быть кто угодно. Любой!!!
В сердце вскипела ярость и страстное желание всё изменить одним махом.
Набравшись решимости, которая пересилила всякое смущение, я выскочила из комнаты, собираясь отправиться к Эрику Фонтейну и потребовать у него справедливости. Он это заварил, пусть и расхлебывает теперь. Не знаю, что я ему скажу. Угрожать бессмысленно, но все же… почему я должна терпеть позор из-за его гордыни???
Наверное, у меня был страшно решительный вид, потому что адепты, спешащие мимо, молча расступались и даже ничего не кричали вслед. Но за первым же поворотом я буквально нос к носу столкнулась с… Лаурой, и мое сердце дрогнуло.
Она выглядела такой встревоженной, трепетной и сочувствующей, что лавина гнева в моем сердце сменилась отчаянным желанием выплакаться перед единственным, кроме мамы, родным человеком.
Но не здесь же! В Академии я не буду лить слезы никогда!
Зато дрогнули губы Лауры, отражая ее полную эмоциональную вовлеченность в мою ситуацию. Казалось, сейчас заплачет именно она.
— Нам нужно поговорить… — прошептала подруга и потянула меня на лестницу…
* * *
Мы уединились в самом дальнем углу академического сада. Здесь была одна неказистая беседка со скамейками, которую мы уже давно называли исключительно своей, потому что кроме нас здесь никто не бывал.
Первым делом Лаура просто обняла меня, как мама недавно, и ничего не стала говорить. Кажется, мне дали возможность просто понежиться в тепле дружеский объятий.
И я нежилась, чувствуя, как боли становится немного меньше.
Наша дружба с Лаурой началась еще в далеком детстве. Мы фактически выросли вместе, как сестры: поместье ее родителей было по соседству. Они, правда, были еще беднее нас, поэтому в их доме не было не одного слуги. Семья Лауры занималась садоводством и купалась в презрении аристократии, потому что их называли исключительно
