они?
— Разоблачитель? Да ни при чём тут это. Репортёрша из маленькой еженедельной газетёнки в Акроне, штат Огайо. Где я родился. Статья будет о моём сердечном приступе. О том, как я иду на поправку. Врачи говорят, это чудо. Люди на родине хотят об этом почитать. Говорят, я для них пример.
— Сердечный приступ? Вот какую версию выбрали? Когда у вас на руках история покрупнее?
— Какая ещё история?
Женщина подалась ближе.
— Кит, мы знаем, что вы сделали. Что вы все сделали. Двадцать три года назад. Декабрь 1969-го.
— Декабрь 69-го? Откуда вы знаете...? Кто вы?
— До этого ещё дойдём. Сейчас мне нужно знать, какую информацию вы собираетесь передать этой репортёрше из Акрона.
— Никакой информации. Я расскажу ей о том, как иду на поправку. И всё. Я никогда не заговорю о декабре 69-го. О том, зачем мы там были. Что делали. Что случилось. Никому. Я дал клятву и держу слово. Моя жена даже никогда не знала.
— Значит, в этой палате не спрятано никаких документов или записей?
— Конечно, нет.
— Тогда не возражаете, если я осмотрюсь?
Женщина не стала дожидаться ответа. Она начала с тумбочки у кровати. Открыла дверцу, порылась в запасной пижаме Бриджмена, книгах и журналах. Перешла к кожаному баулу на полу у двери. Там лежал комплект одежды. Больше ничего. Затем проверила ванную. Там тоже ничего существенного. Тогда она вышла в центр комнаты и упёрла руки в бока.
— Осталось проверить только одно. Кровать.
Бриджмен не шелохнулся.
— Сделайте это ради дочери. И внучки. Давайте, я быстро.
Бриджмен снова почувствовал, как пульс учащается. На мгновение он закрыл глаза. Вздохнул. Заставил себя расслабиться. Потом откинул простыню, свесил ноги с матраса и сполз на пол. Он посмотрел на женщину в кресле.
— Могу я хотя бы сесть? Я старше вас. Я одной ногой в могиле.
Женщина подняла палец с зажимом.
— Простите. Провод слишком короткий, чтобы я могла подвинуться. Хотите сесть — садитесь на подоконник.
Бриджмен повернулся и посмотрел на подоконник. Подумал о том, чтобы сесть. Но подчиняться одной из женщин было достаточно унизительно, поэтому он решил просто опереться о него. Он наблюдал, как другая женщина закончила обыскивать кровать. Снова ничего.
— Теперь верите? — спросил Бриджмен.
Женщина достала из кармана лист бумаги и протянула Бриджмену. Это был список имён. Шесть, написанных дрожащим, паучьим почерком. Среди них было и имя Бриджмена. Все остальные пять он узнал. Вариндер Сингх. Джеффри Браун. Майкл Раймер. Чарли Адам. Невилл Притчард. А под последним именем стоял символ. Вопросительный знак.
Женщина сказала:
— Одного имени не хватает. Кто это?
Сердце Бриджмена больше не колотилось. Теперь оно, казалось, наполнилось густой слизью. Словно у него не хватало сил протолкнуть кровь в артерии. Он не мог ответить. Это означало бы нарушить клятву. Он поклялся никогда не раскрывать ни единой подробности. Все они поклялись двадцать три года назад, когда стало ясно, что они натворили. А недостающее имя принадлежало самому ненадёжному из всей группы. Для всех будет лучше, если его в списке не будет.
Женщина протянула Бриджмену ещё одну фотографию. Снова его дочь и внучка, на этот раз на ногах, на середине пешеходного перехода. Снимок был сделан через лобовое стекло машины.
Бриджмен тратил всю свою энергию на то, чтобы дышать. Женщине нужно было только имя. Какой вред может быть от того, что он его назовёт? Большой, он знал.
Женщина сказала:
— Бонус-вопрос. Что случится завтра? Или послезавтра? Водитель будет пьян? У него откажут тормоза?
Бриджмен сказал:
— Бак. Недостающее имя — Оуэн Бак.
Женщина покачала головой.
— Бак мёртв. Умер от рака месяц назад. Сразу после того, как написал этот список. Так что его имя — не то, что мне нужно. Он сказал, что было восьмое имя. Он не знал, какое именно. Но он был уверен, что кто-то из вас знает.
Бриджмен не ответил. Он пытался осмыслить информацию. Видимо, совесть замучила Бака. Он всегда бормотал, что сделает какую-нибудь глупость. Но это не объясняло, почему он сказал этой женщине о восьмом имени. Может, у него помутился рассудок. Может, лекарства от рака сожгли ему мозги.
Женщина сказала:
— Может, водитель отвлечётся? Может, он уснёт за рулём?
— Может, и есть ещё одно имя. — Бриджмен закрыл глаза. — Может, кто-то и знает, что это за имя. Кто-то из остальных. Но только не я. Не думаю, что оно существует.
Женщина сказала:
— Может, от вашей внучки останется достаточно, чтобы похоронить. А может, и нет.
Бриджмен задыхался.
— Не надо. Пожалуйста. Я не знаю. Клянусь. Я назвал вам Бака. Я не знал, что он мёртв. Я болел. Я здесь. Мне никто не говорил. Так что если бы я знал другое имя, я бы тоже его назвал. Но я не знаю. И не могу.
— Можете. Вам не обязательно произносить его вслух. Можете сделать, как Оуэн Бак. Напишите его. Он дал мне шесть имён. Вам нужно дать только одно.
Она достала из кармана пальто ручку и протянула ему. Бриджмен смотрел на неё мгновение. Потом взял ручку и добавил «Оуэн Бак» в начало списка.
Он сказал:
— Это единственное имя, которое я знаю. Клянусь.
Женщина сказала:
— Вы когда-нибудь видели детский гробик, Кит? Если нет, думаю, ничто не подготовит вас к тому, насколько крошечным он покажется. Особенно когда он стоит рядом с полноразмерным гробом вашей дочери.
У Бриджмена задрожали колени. Казалось, он вот-вот рухнет.
Голос женщины смягчился.
— Давайте. Одно имя. Две спасённые жизни. Чего вы ждёте?
Тело Бриджмена обмякло.
— Бак ошибался. Нет никакого другого имени. По крайней мере, я о нём не знаю. Я пробыл там три года. Никогда не слышал, чтобы кого-то ещё взяли на борт.
Женщина смотрела на Бриджмена десять долгих секунд, потом пожала плечами. Она убрала ручку и бумагу обратно в карман.
— Полагаю, мы закончили. — Она потянулась и коснулась лба Бриджмена. — Подождите-ка. Да вы ужасно себя чувствуете. Давайте я открою окно. Свежий воздух взбодрит вас. Не хочу оставлять вас в таком состоянии.
Бриджмен сказал:
— Нельзя. В этой
