больнице окна не открываются.
— Это открывается. — Женщина подалась мимо Бриджмена, нажала на ручку вниз, и окно распахнулось наружу. Потом она залезла под воротник своей робы и вытащила тонкую цепочку, перекинутую через голову. На ней висел ключ от окна. — Держите. — Она опустила цепочку в нагрудный карман пижамы Бриджмена. — Подарок. Чтобы нас вспоминали, ведь вы больше никогда нас не увидите. Как мы и обещали. Только одно последнее дело, перед уходом. Вы спросили, кто мы. — Женщина выпрямилась. — Меня зовут Роберта Сэнсон.
Женщина с зажимом на пальце поднялась с кресла.
— А я её сестра. Вероника Сэнсон. Нашего отца звали Морган Сэнсон. Важно, чтобы вы это знали.
Морган Сэнсон. Это имя эхом отозвалось из прошлого. Непрошеным эхом. Четыре слога, которые он надеялся никогда больше не слышать. Доля секунды понадобилась, чтобы осознать значение, а затем Бриджмен оттолкнулся от стены. Он попытался обогнуть Роберту Сэнсон, но у него не было ни единого шанса. Он был слишком слаб. Места было слишком мало. А сёстры были слишком решительны. Роберта шагнула в сторону, преграждая ему путь. Потом схватила его за плечи обеими руками и толкнула обратно, пока он не прижался к подоконнику. Она убедилась, что он стоит прямо напротив открытого окна. Вероника нагнулась и взяла его за ноги, чуть выше щиколоток. Она выпрямилась, и Роберта толкнула. Бриджмен брыкался. Он извивался и бился. Роберта и Вероника толкнули ещё раз. И ещё дважды, чтобы убедиться, что ошибки быть не может. Потом они предоставили гравитации сделать всё остальное.
Глава 2
Джек Ричер никогда раньше не бывал на Арсенале Рок-Айленд в Иллинойсе, но он был уже вторым следователем из Военной полиции, которого туда отправили за последние две недели. Первый визит был связан с сообщением о пропаже винтовок М16, которое оказалось ложным. Ричер присоединился к своему подразделению последним, после понижения с майора до капитана, поэтому ему досталось менее интересное обвинение — подлог при инвентаризации.
Сержант, подавший рапорт, встретил Ричера у главного входа. Их разделяло лет десять. Они были примерно одного роста, шести футов пяти дюймов, но там, где Ричер был массивен и широк, старший сержант был худ и сухопар, с бледной кожей и тонкими, изящными чертами лица. В нём не могло быть больше ста восьмидесяти фунтов. Это на шестьдесят фунтов легче. Форма немного мешковато сидела на плечах, заставляя Ричера беспокоиться о здоровье парня.
После обычных приветствий сержант повёл его на стрельбище E, у западной границы базы. Он запер за ними тяжёлую стальную дверь и направился к оружейному столу, выступавшему из задней стены. На столе лежали шесть винтовок М16, аккуратно выстроенных в ряд, дулами от себя, рукоятками вправо. Оружие было не новым. Оно провело достаточно времени в полевых условиях. Это было ясно. Но содержалось оно хорошо. Недавно почищено. Не запущено и не повреждено. Никаких очевидных тревожных сигналов. Никаких видимых признаков того, что с ними что-то не так.
Ричер взял вторую винтовку слева. Убедился, что патронник пуст, проверил её на наличие дефектов, затем вставил магазин на место. Шагнул к началу стрельбища. Выбрал режим одиночного огня. Сделал вдох. Задержал дыхание. Дождался, когда стихнет очередной удар сердца, и нажал на спуск. В ста ярдах красная звезда на каске мишени разлетелась вдребезги. Ричер опустил винтовку и покосился на сержанта. Лицо парня не выражало ничего. Ни удивления. Ни разочарования. Ричер выстрелил ещё пять раз. Быстро. Резкие *щелчки* отразились от стен. Гильзы со звоном посыпались на цементный пол. На груди фигуры чётко вырисовалась буква «Т». Стрельба была образцовой. Никаких признаков неисправности оружия. И сержант по-прежнему молчал.
Ричер указал на магазин:
— Сколько?
Сержант ответил:
— Шестнадцать.
— Вьетнам?
— Три командировки. Ни одной осечки. Если не сломано...
Ричер перевёл предохранитель в нижнее положение. Автоматический огонь. Модель была старая, ещё до перехода на очереди по три выстрела. Он прицелился в центр корпуса мишени и усилил нажатие на спуск. Пластиковый торс зелёного цвета должен был быть изрешечён. Оставшиеся десять пуль должны были продырявить его меньше чем за секунду. Но ничего не произошло. Потому что спусковой крючок не двигался. Ричер переключился обратно на одиночный режим и прицелился в лицо мишени. Грубый контур, изображавший нос, развалился надвое от попадания. Ричер снова перевёл на автоматический. И снова ничего. Что не оставляло сомнений. Спуск в этом положении не нажимался.
Он сказал:
— У всех так?
Сержант кивнул:
— У всех. Во всём ящике.
Ричер вернулся к столу и положил винтовку. Вынул магазин, проверил патронник, выбил штифты, отделил нижнюю часть ствольной коробки и осмотрел её внутренние контуры. Затем протянул её сержанту и сказал:
— Гнездо спускового крючка неправильного размера. Автоспуск не встанет. И только два отверстия под штифты. Должно быть три.
Сержант подтвердил:
— Верно.
— Это не военного образца. Кто-то подменил оригинал на гражданскую версию. Из неё можно стрелять только одиночными.
— Другого объяснения не вижу.
— Откуда они взялись?
Сержант пожал плечами:
— Ошибка учёта. Должны были отправить на уничтожение, но перепутали ящики, и эти по ошибке попали сюда.
Ричер посмотрел на винтовки на столе:
— Считается, что они выработали ресурс?
Сержант снова пожал плечами:
— Я бы не сказал. По мне, состояние приемлемое для оружия, которое обычно держат в резерве. Когда ящик вскрыли, ничего не бросалось в глаза. Только когда поступило сообщение о неисправности. Тогда я разобрал первую. Сразу увидел проблему. Как и вы.
— Кто решает, какое оружие подлежит уничтожению?
— Специальная группа. Временная процедура. Длится уже год. Результат «Бури в пустыне». Война дала частям отличную возможность перевооружиться. Излишки, обозначенные как таковые, возвращаются из Залива сюда на оценку. Стрелковое оружие — наша ответственность. Мы его тестируем и присваиваем категорию. Зелёная: полностью пригодно, оставить. Жёлтая: условно пригодно, продать или передать в программы гражданской безопасности. К полностью автоматическому оружию это, очевидно, не относится. И красная: непригодно, уничтожить.
— Вам прислали красный ящик вместо зелёного?
— Именно.
Ричер помолчал. Объяснение было правдоподобным. Не было такого вида армейского имущества, который хоть раз не отправили бы не по адресу. Обычно это было совершенно невинно. Как сказал сержант, ошибка учёта. Но Ричер задумался, нет ли здесь более широкой связи. Что-то общее с
