О’Хара, когда приехали в город два дня назад. Роберта кивнула в знак приветствия и открыла заднюю дверцу фургона. Они по очереди, одна следила за обстановкой, другая приседала между задними сиденьями и переодевалась. Долой больничную одежду. Надели джинсы, кроссовки, рубашки и куртки. Всё простое, безликое. Одевшись, сёстры обнялись, забрали свои простые холщовые вещмешки из узкого багажника фургона, протёрли салон от отпечатков, затем направились к разным выходам. Роберта пошла на запад. Она проталкивалась сквозь группы покупателей и туристов, мимо широких витрин, кафе и офисов, пока не добралась до станции «Кларк/Лейк» на Эль. Вероника пошла на юг и дальше до Рузвельта, где Оранжевая линия выходит из подземного участка.
* * *
Ричеру понравился арсенальный сержант в Рок-Айленд. Он решил, что парень достаточно умён. Достаточно уличный. Достаточно способен предвидеть, в какие неприятности он вляпается, если Холл каким-то образом узнает, что под подозрением. Но Ричер был осторожным человеком. Он давно усвоил, что переоценивать людей может быть опасно. Что преданность части может оказаться сильнее уважения к чужаку. Особенно когда этот чужак — военный полицейский. Поэтому он убедился, что сержант ясно понимает последствия любых звонков, которые ему может захотеться сделать. Не оставил места для сомнений. Затем взял машину из автопарка базы и нашёл дорогу к адресу Холл.
Холл жила в последнем домике из небольшого скопления домов, вытянувшихся вдоль реки примерно в четырёх милях к востоку от главных ворот Арсенала. Её дом был маленьким и аккуратным. Всё было устроено для эффективности, подумал Ричер. Никакой вычурной отделки, требующей ухода. Никакой сложной работы во дворе. На стук в дверь никто не ответил. Ни в передние, ни в задние окна никого не видно. Просто расставленная дешёвая мебель, будто кто-то пытался воспроизвести картинку из каталога низких цен. Ничего личного. Никаких фотографий. Никаких безделушек, которыми люди обозначают свою принадлежность к месту. Ричер понимал это. Кроме четырёх лет в Вест-Пойнте, он всю жизнь мотался с одной базы на другую. Шесть месяцев здесь. Шесть месяцев там. Разные страны. Разные континенты. Нигде не задерживался достаточно, чтобы почувствовать себя дома. Сначала ребёнком, потому что его отец был офицером морской пехоты. Потом взрослым, будучи сам офицером. Может, у Холл был такой же опыт. Может, она ожидала следующего перевода и не хотела тратить силы на место, которое скоро покинет. А может, у неё была другая причина быть готовой уехать в спешке.
Ричер вернулся к взятой машине и устроился ждать. Его не волновало, сколько времени это займёт. Он был терпелив. Ему больше некуда было спешить. И он был природно приспособлен к двум состояниям. Мгновенное, взрывное действие. И почти кататоническая неподвижность. Середина, промежуточные состояния — вот что давалось ему с трудом. Бессмысленные совещания, проверки, инструктажи, из которых по большей части и состояла армейская жизнь.
Глава 3
Телефон зазвонил в 9 вечера по восточному времени. Это было 8 вечера по центральному, откуда поступил звонок. То есть минута в минуту.
Трубку сняли немедленно.
Парень, который набрал номер, сказал:
— Ещё один мёртв. Кит Бриджмен. Множественные травмы тупым предметом в результате падения из окна больничной палаты. Медицинский центр «Юнайтед», Чикаго. Двенадцатый этаж. Восстанавливался после сердечного приступа. Был не в лучшей форме, но ожидалось, что выкарабкается. Всё было в порядке, когда медсёстры обходили палаты пару часов назад. Посетителей, звонков, внешних контактов не зафиксировано. Полиция склоняется к пятидесяти на пятьдесят — суицид или несчастный случай. Должен был сам открыть окно — ключ всё ещё был у него в кармане — но предсмертной записки нет. Пока всё. Подробности в 8:00 утра.
— Понял. — Парень, который ответил, повесил трубку.
* * *
Официально телефонной линии, которую они использовали, не существовало. Это была одна из призрачных линий Пентагона. В здании их были сотни. Может, тысячи. Они не генерировали записей, ни входящих, ни исходящих. Звонок, который только что завершился, никогда нельзя было отследить. Его нельзя было связать со следующим звонком, сделанным по тому же номеру, но парень из Пентагона всё равно прошёл во внешний офис. Старые привычки умирают с трудом. Он взял другой телефон и набрал номер по памяти. Номер, который нигде не был записан. Не значился в списках. Официально не обслуживался.
Звонок парня из Пентагона приняли в кабинете дома в четырёх милях отсюда, в Джорджтауне, округ Колумбия. Чарльз Стаморан. Министр обороны Соединённых Штатов Америки.
Парень из Пентагона повторил то, что ему сказали минуту назад. Слово в слово. Нейтральным тоном. Без обобщений и комментариев. Так, как Стаморан требовал делать всегда.
— Понял, — сказал Стаморан, когда парень из Пентагона замолчал. — Подождите минуту.
Стаморан положил трубку на потёртую кожаную столешницу, подошёл к окну и выглянул из-за края задёрнутых штор. Он смотрел через лужайку, на пруд и дальше, на стену, представляя себе датчики, растяжки и скрытые камеры, и взвешивал то, что только что услышал. Он постоянно получал брифинги на самые разные темы. Это была часть работы. Один регулярный отчёт, который он получал, был списком значимых смертей. Иностранные лидеры. Ключевые военные фигуры, друзья и враги. Подозреваемые в терроризме. В общем, все, кто мог нарушить геополитический статус-кво. В основном скучная рутина. Но привилегия должности позволяла ему добавлять несколько имён для себя. Ничего официального. Просто люди, к которым он испытывал личный интерес. Одним из таких был парень по имени Оуэн Бак. Он умер от рака четыре недели назад. Ничего подозрительного. Сам по себе. Затем умер ещё один парень из его списка. Вариндер Сингх. Поражение током в ванне. Магнитофон упал в воду вместе с ним. Шнур всё ещё был воткнут в розетку. Пятьдесят на пятьдесят, самоубийство или несчастный случай, сказала полиция. А теперь умер Кит Бриджмен. Тоже из его списка. Тоже пятьдесят на пятьдесят. Не то совпадение, которое когда-либо прошло бы проверку нюха Стаморана. Это уж точно.
Стаморан вернулся к столу и взял трубку.
— Я дам вам три имени. Джефф Браун. Майкл Раймер. Чарли Адам. Они уже в моём списке. Установите за ними круглосуточное наблюдение, немедленно. Пошлите лучших людей. Кто-то косо посмотрит на этих парней — я хочу, чтобы они были в камере, не успеют и глазом моргнуть. В изоляторе. Никакого доступа, пока я не пришлю кого-нибудь для допроса.
— Наружное наблюдение, сэр? Или наблюдатели могут вступать в контакт? Дать понять,
