уж правда, хорош секрет. Надо держать ухо востро при новой встрече с таможенницей на границе мира нави и мира людского…
Распрощались мы с гмуром довольно тепло, он рукой махнул, указывая направление для моего пути, но мне это было не нужно — клубок волшебный меня и так исправно вёл.
— Может, свидимся, — без особого энтузиазма сказал Смекайло.
— Как знать, — кивнул я.
Дальше дорога была, пожалуй, погрустнее. Я уж было совсем затосковал, но к обеду внезапно вышел к нужной избушке. Она словно вынырнула из ниоткуда, обретя плотность и объём. Перед ней была поляна, изрядно вытоптанная чьими-то ногами. Но обещанной нечисти, к моему расстройству, рядом с ней не обнаружилось, как я не вертел головой.
Я подошёл к избе. Она оказалась невысокой, корявой, с покрытыми трещинами и наростами ногами-опорами. Зажатая между двумя поросшими мхом скалами, она совсем не напоминала дом, в котором можно обнаружить кого-то живого.
Рука сама легла на меч, когда я увидел, что дверь в дом бабы Яги была открыта нараспашку.
Глава 2
Гордей
Изба не выглядела заброшенной. Приложив руку к печи, я ощутил тепло в подтопке — похоже, недавно здесь готовили. На столе стояло блюдо, накрытое полотенцем. Не удивлюсь, если там был хлеб или пироги. Пахло приятно — уютом и домом.
Качнув оголённым мечом, я не спешил расслабляться.
Насколько я знаю, дверь из одного мира в другой не может быть распахнута. Во-первых, открыть её может лишь баба Яга, и то на короткий промежуток времени. Во-вторых, такое явное приглашение для навьих пройти в мир человечий было просто неслыханным. Теперь не удивительно, что рядом с избушкой я никого не обнаружил — хотя другая баба Яга и обещала мне много нечисти. Похоже, та уже давно перекочевала бесчинствовать к людям.
Внутри колыхнулось двойственное чувство. С одной стороны, могла случиться беда. С другой — моё богатырское сердце забилось быстрее в предчувствии хорошей заварушки.
Почуяв на себе чей-то чужой взгляд, я насторожился, пытаясь определить направление. И вдруг понял, что таращились откуда-то сверху.
Быстро шагнув вбок, я поднял голову, готовый отразить атаку.
С потолочной балки на меня смотрели два зелёных кошачьих глаза. Традиционно чёрное колдовское животное, какое и должно жить в каждой ведьминой избе, сидело неподвижно и сначала я даже принял его за чучело. Но тут глаза на мгновение смежились, моргая, а затем снова устремились прямо на меня.
— Ну, животинка, — негромко сказал я, — отвечай: где твоя хозяйка и почему она допустила такое бесчинство?
Возможно, мне почудилось — вверху копился сумрак, и разглядеть детали было сложно, — но похоже, кот хмыкнул, едва ли не презрительно. Вот наглец!
Играть в гляделки мне было недосуг, поэтому я направился к другому выходу из избы. Если нечисть рванула в мир людей, надо было их всех выловить, пока те не ввергли местных жителей в хаос и панику.
Перехватив удобнее меч, я с удовольствием слушал, как сердце, словно набат, отбивало ускоряющийся торжественный ритм. Это совершенно особое чувство — мгновение до хорошей драки. Ты ещё не знаешь противника, не ведаешь его силы. Ты можешь победить и доказать свою богатырскую силу, а можешь проиграть, исчезнув в безвестности.
Глаза успели привыкнуть к полумраку, поэтому сиявшее на улице солнце заставило сощуриться.
Шагнув за порог, я застыл, отказываясь верить своим глазам. Много идей, что увижу, подкидывала мне фантазия, но такого я точно не мог ожидать.
На просторной залитой весенним солнцем поляне широким кругом сидели девушки.
По большей части довольно молодые, да и статью друг на друга похожие: высокие, уж точно не ниже среднего, стройные, крепкие, румяные. Кое-кто в сарафанах, но таких было мало. Тела основной массы скрывались под мужскими рубахами и штанами. У парочки даже волосы были обрезаны почти до плеч.
И главное — у каждой где-то рядом находился меч или лук.
Десятки глаз воткнулись в меня внимательными взглядами.
— Вот так подарочек сегодня нам преподнесла навь! — поднимаясь с поваленного пня, который использовала в качестве скамьи, сказала рыжеволосая широкоплечая девица. Она довольно ухмылялась и явно не планировала стыдливо опускать взор.
Сомнений не оставалось — это были поленицы.
— Будь здорова, дева-воин! — Я отвёл в сторону оружие, демонстрируя уважение и собственную неопасность. Вряд ли хоть кто-то на этой поляне мог представлять реальную угрозу, но все вместе они точно могли бы доставить мне немало проблем. — Не знаю имени твоего, но, судя по всему, ты старшая.
Слыхал я — и не раз — что встречались иногда и девушки-богатырши, которые не желали девичьей доли, а хотели, как мужчины, ратное дело пытать, ловить ветер, скакать по полям. Их поэтому и нарекли поленицами.
Слыхать о таких — слыхивал, а вот своим глазами видеть не приходилось. Поэтому любопытство разожглось в груди не на шутку.
Я спустился по ступеням, расслабленно и без угрозы, но ещё одна пара девушек поднялась со своих мест. Очень мне хотелось поразглядывать их всех, но и неуважение проявить богатырская честь не позволяла.
— Настасья зовут меня, — представилась тем временем рыжеволосая.
М-да, не вязалось нежное девичье имя ни с широкоплечей статью, ни с обветренным лицом воительницы. Настенькой её наречь язык бы не повернулся.
— Я Гордей, богатырь из мест Святогорских. Может, слышали обо мне?
— Ни одним ушком, — усмехнулась Настасья.
Лёгкий смешок пролетел по поляне от девицы к девице. Я подавил желание нахмуриться: как-то привык, что меня знают и уважают, а тут такая оказия.
— Согласно богатырскому кодексу, — громко сказал я, — бью земной поклон и приветствую славных воинов!
Откинув рыжую косу за спину, Настасья прищурилась и не менее громко сказала:
— Мы, поленицы, тоже богатырский кодекс чтим. Так что, выбирай, Гордей, себе воительницу для поединка!
* * *
Я еле сдержался, чтобы не хохотнуть: это был грамотный ход, не отнимешь. Традиция меряться силами что у богатырей, что у полениц всегда в чести. Но главным конкретно в этом действе являлось явно не то, с каким результатом закончится махание мечом, — на первом месте стояла проверка.
Если я выберу самую слабую противницу, то это докажет, что я трус. Если выберу самую сильную — покажет меня как самоуверенного гордеца. Ни то, ни другое меня не устраивало. Значит, стоило остановиться на ком-то из серединки.
Я не мог не заметить, что сразу после слов Настасьи все глаза метнулись в одну
