так ведь?
— Тебе Яга Чара передала? — тут же отозвался он. — Ну а если и так — что с того?
Я сделала себе мысленную пометку: шёл через избу Чары. Вообще не исключаю, что это она, заноза, ко мне его специально направила. Ух, сестрица, поняла я, что ты задумала, а значит, припомню тебе, верну любезность так, что икать год будешь. Ну да ладно, к лучшему поверну её каверзу.
— Не зная нужных мест, хороший подвиг будешь вечность искать, — заметила я. — Я могу тебе помочь с этим.
— Не бесплатно, полагаю, — усмехнулся Гордей.
— Я что тебе, весеннее солнце, добро бесплатно раздавать? — Я задрала брови, демонстрируя возмущение. — Конечно, взамен попрошу у тебя кое-что.
— И что же? — уточнил богатырь.
И так мне от его подозрительности весело стало, что не сдержалась, пошутила:
— Ночь любви попрошу, а то что-то заржавело всё…
Ох, как от его растерянности мне хорошо стало! Как потешно и беззаботно, словно лёгкое облачко в грудь влетело и меня над землей приподняло. Хотела подольше это чувство сохранить, посмаковать, да глядя на вытянувшееся лицо и панику в глазах, не выдержала — расхохоталась в голос. Даже птицы из куста за рекой испуганно взметнулись.
— Издеваешься? — спросил он, всё ещё настороженно глядя на меня.
— Есть немного. — Я отёрла выступившие на глазах слезы. — Прости, красавчик, но в мою постель тебе путь заказан. Так что не трясись, такого никогда не попрошу.
— А что попросишь?
— Опыт твой. Навык богатырский. Поучи моих полениц, дай им уроков боя настоящих. Они, Гордей, все самоучки. Девочек никто не наставляет, как мечом махать, а значит, и вершин этого искусства им достичь сложновато.
Он сощурился, разглядывал меня, словно думал, что я шучу. Но я на лицо напустила самый серьёзный вид, что был у меня в запасе, надеясь, что этого хватит.
— То есть ты просишь меня стать учителем для… полениц? Давать им уроки?
— Да. Я видела, как ты сражаешься. Как мечом владеешь. И как одну из самых сильных — Марью Савишну — легко победил. Вижу, что тебе есть, что рассказать и что показать. И прошу тебя это сделать для девушек.
— И для тебя? — Ещё внимательнее взгляд стал, богатырь прощупывал меня им, трогал, я это ощущала кожей, костями, всем нутром.
— Я не только дева-воин, Гордей, — подбирая слова, я старалась не сказать лишнего, но и не жадничать нужного. — Я ещё и баба Яга. И в моём арсенале большое количество секретных приёмов и волшебных ходов имеется. А у них — лишь сила и ловкость, которые совсем не помешает развить и преумножить.
Немного подумав, Гордей сказал:
— Допустим. Я их могу учить — это моя часть сделки. А твоя? Что ты положишь на чашу договора?
Я знала, что моё предложение его заинтересует. Насколько я понимала богатырей, этим только дай возможность совершить что-то героическое — тут же побегут, подпоясав портки. И чем сложнее задачка, тем им интереснее. Но я осознавала: моё предложение подвергнет Гордея большому риску, и лишь от него будет зависеть итог. С другой стороны, он довольно взрослый уже мужчина, имеет голову на плечах, и цену жизни должен знать.
— А я… — помедлив, ещё не решаясь, но всё же проговорила: — А я тебе открою дверь в навь в самую Велесову ночь.
— Да иди ты! — с придыханием, восторженно сказал он. — Ведь обманешь!
— Коль договор заключим — не обману. — Я задрала подбородок, немного оскорбившись неверием. Хотя в чём-то он прав: ну какой повод верить самой бабе Яге? — И плату за проход с тебя не возьму на тот раз. Так пущу.
Велесова ночь была особенной для людей и для нави. Первые могли заглянуть в неизведанное, выхватить для себя удачи потусторонней. А вторые старались в человечий мир прорваться, потому что грань была тонкой, и даже неосторожное слово на этой стороне могло выдернуть какого-то монстра оттуда и открыть для нечисти возможность воплотиться в материальное и по-настоящему опасное.
Зайти в навь этой ночью означало встречу с самыми сильными чудищами. Гордей верил, что сможет выстоять против них — возможно, так и было, но никто не взял бы на себя такую ответственность и открыть дверь. Я же готова рискнуть.
— Поклянись! — велел богатырь.
— И чем ты хочешь, чтоб я клялась? — с усмешкой уточнила я.
— А что тебе больше всего мило на этом свете и на том?
«Свобода», — сразу подумала я.
— Кот, изба и меч, — сказала вслух. — Но если мы заключаем сделку, то нерушимую. Волшба моя будет гарантом выполнения условий каждой из сторон.
Он сверлил меня взглядом, ища подвох. Я могла понять его сомнения — до озвученной ночи ещё несколько недель, а значит, ему первому предстоит выполнить свою часть договора. Но с каждым мгновением нашей игры в гляделки он всё больше креп в решении. И в конце концов сказал:
— Договор, Яга. Я учу полениц, а ты меня пропускаешь в навь на Велесову ночь. Твори свою волшбу, чтобы никто назад поворотить не смог.
Я протянула ему руку, и мою кисть крепко сжала сильная мозолистая ладонь богатыря.
Глава 5
Рада
Внезапной проблемой стало разместить богатыря на ночлег. Девчонки спали на сеновале и в сарае, места там было ещё достаточно, но стеснять их присутствием мужчины было не слишком хорошо. Из мест под крышей оставались только хлев, навес для сушки трав и изба.
К скотине Гордея отправить было бы свинством, под навесом — без стен — ночами ещё холодновато, а значит, оставался лишь один вариант. Но он не слишком устраивал уже меня. Как-то не планировала я в ближайшие пару недель спать в одном доме с богатырём.
Самой решения принимать не хотелось, поэтому я с лёгкой душой перекинула это на крепкие богатырские плечи.
— Гордей, выбирай, где ночевать теперь станешь, — сказала я, пригласив его почаёвничать. Он, правда, с подозрением понюхал содержимое чашки, словно ожидал там вместо обычного напитка опасное зелье обнаружить. Но решился и отважно отхлебнул горячий настой.
Я озвучила варианты, и он задумался.
— Я холода не боюсь, чай, не неженка, — сообщил он, поглядывая на меня поверх кружки.
Я кивнула: такой расклад меня устраивал.
