щеке появилась ямочка, подсвеченная тёплым светом коридора. Мои пальцы вжались в ладони. Я должна была отойти. Позвонить в службу охраны. Но не могла пошевелиться. А потом он медленно поднял руку. Не чтобы постучать. Не чтобы потянуться к ручке.
Он провёл двумя пальцами по поверхности двери. Едва слышный шорох кожи по дереву. Лёгкое прикосновение, от которого в животе кольнуло чем-то острым. Сообщение. Из моей груди вырвался вдох — слишком громкий в этой тишине.
А потом, так же бесшумно, как появился, он развернулся. Шагнул в темноту. И исчез.
Я стояла, как вкопанная. Пульс бился в рёбрах, будто хотел вырваться наружу. Я не позвонила в охрану. Не распахнула дверь. Я просто пошла по инерции. Взяла телефон с кухонной стойки и вцепилась в него. Если он позвонит снова — я вызову охрану.
Но звонка больше не было. Единственным звуком оставался приглушённый гул города за окнами. Я резко выдохнула и заставила себя двигаться. Вернулась на диван, поджала под себя ноги. Допила виски одним глотком — он обжёг горло, но я не поморщилась.
Это было ничто. Просто пустяк. Обязано было быть пустяком. Но когда я смотрела в панорамные окна, всё ещё чувствовала его присутствие — как глухую тяжесть где-то глубоко, под рёбрами. Я много лет убеждала себя, что всё под контролем. Что я неуязвима. Сегодня ночью я в этом засомневалась.
С той самой ночи, как он появился у моей двери без приглашения, я начала видеть его, блядь, повсюду. Сначала я убеждала себя, что это игра воображения. Обман света, тень, где не было никого. Но потом это повторилось. Снова. И снова. Впервые — через два дня. Я не находила себе места, не могла сосредоточиться. В голове всё ещё клубился образ незнакомца с манящими глазами и грешной улыбкой. Мне нужен был воздух. Чистота. Ясность.
Балкон моего пентхауса открывал идеальный вид на город — сверкающее, беспокойное море огней и жизни. Тёплый летний ветер ласкал кожу, неся с собой аромат жасмина и насыщенные, пряные запахи ресторанов внизу. Это должно было успокаивать. Но мой разум не хотел утихомириться. Я не из тех женщин, что легко отвлекаются. Работа требовала концентрации, и я всегда умела держать фокус — чётко, безупречно. Но в последнее время мысли всё время ускользали. Возвращались обратно к нему. Сила давала мне определённые привилегии. Я знала, как обращаться с ножом и пистолетом, не хуже, чем с ядовитыми фразами. Я не пугалась легко. Но сталкера у меня никогда раньше не было… И ощущения, что он вызывал, были всем, чем угодно, только не страхом. Если быть до идиотизма честной — это было завораживающе. В моих любимых книгах были такие мужчины. Тёмные. Одержимые. Фигуры, что крались из теней, преследуя красивую женщину. И теперь у меня, похоже, появился собственный незнакомец. Я даже не знала, как он выглядит под капюшоном — может, именно это и делало всё только хуже. А может — лучше. Анонимность только усиливала остроту ощущений.
Я вздохнула, убрала выбившуюся прядь с лица и позволила взгляду скользнуть вниз, на улицу. И застыла. Святое дерьмо. Он был там. Внизу, по ту сторону улицы, облокотившись к фонарному столбу, будто это его привычное место. На голове — чёрный капюшон, лицо скрыто, поза расслабленная и лёгкая… но ничего в его взгляде не было расслабленным. Даже с такой дистанции я чувствовала его взгляд. Живот скрутило, пульс ударил где-то в горле. Я пыталась убедить себя, что это не он. Не может быть. Но на следующую ночь я увидела его снова. Ближе.
Он стоял на краю парка напротив Sinclair Solutions. Вне досягаемости уличных фонарей лицо было в тени — но я знала. Это был он. А потом — снова, когда я выходила с работы. В конце улицы. Его часы блеснули в свете фонаря, и он стоял абсолютно неподвижно, как чёрная пантера, наблюдающая за добычей. Он никогда не приближался. Не говорил. Просто был.
К пятому разу мои нервы были оголены до предела. Я перестала нормально спать. Каждый скрип, каждый звук в квартире заставлял меня срываться с места, сердце грохотало в груди, как бешеное. Я держала шторы задвинутыми, но всё равно чувствовала его там. Всегда где-то за пределами моего зрения.
Я не рассказала об этом своей лучшей подруге. Пока нет. Наверное, потому что знала, что она скажет — позвони в охрану, в полицию, хоть кому-нибудь. Но у меня не было доказательств. Ничего, кроме собственной паранойи. А ещё часть меня… очень тёмная, очень опасная часть… не хотела, чтобы он исчез.
Каждый раз, когда я видела его, сердце сбивалось с ритма, кожа вспыхивала. Я сходила с ума. По-настоящему.
В ту ночь я стояла у окна спальни, забыв о бокале вина, оставленном где-то на столике позади. Город подо мной пульсировал в ритме какого-то праздника — смех, гул, музыка. Но всё это не имело значения. Ничего не имело значения. Потому что мои глаза снова нашли его. Он был там. Ближе, чем когда-либо. Стоял прямо напротив — на верхнем этаже затемнённого офисного здания, примыкающего к моему пентхаусу. Тень, вырезанная на фоне стекла. И он смотрел на меня. Пульс соскочил с ритма. Это здание было закрыто. Как, чёрт возьми, он туда попал? Все инстинкты внутри кричали: задёрни шторы, вызови охрану, добейся ответов. Но я не пошевелилась. Вместо этого по телу разлился тёмный, густой, тягучий прилив адреналина — почти удовольствие.
Я дотянулась до подола своего шёлкового розового халата, пальцы дрожали, пока я медленно развязывала пояс. Что, блядь, я творю? Даже с этого расстояния я видела, как его голова чуть склонилась. Как по телу прошла напряжённая волна. Как в его взгляде поселился тот самый голод — тихий, упрямый, неминуемый. Искра внутри меня вспыхнула. Я затаила дыхание. Но он не двигался.
Я позволила халату соскользнуть с плеча. Открыла гладкую, обнажённую кожу. Вызов. Приманка. Провокация. Тело горело. Сознание орало, чтобы я остановилась, подумала, одумалась. Но я не слушалась. Шёлк соскальзывал ниже. Нормальная женщина закончила бы эту игру, даже не начиная. Но я не была нормальной женщиной. Меня тянуло к опасности. К её медленному, душному жару. А этот мужчина… этот безликий незнакомец… был самым опасным и завораживающим, что я когда-либо встречала.
Я не знала, чего хочу от него. Увидеть, как он отреагирует? Понять, что он тоже чувствует это — это болезненное, затягивающее притяжение? А может… просто посмотреть, как далеко мы сможем зайти, прежде
