Екатерина Великая, отпуская своего холопа на выходные.* * *
Влетев в квартиру, которую я обожала, хотя ипотека здорово шарахала моему бюджету по печени, я заметалась по комнатам, бросая вещи в разнастанный чемодан.
— Хрен тебе, а не купальник! Вот специально не возьму.
Хотя, чего греха таить, несмотря на свой убийственный принт, он сидел на мне просто великолепно, подчёркивая высокую грудь и осиную, вот чему Танька завидовала до зубовного скрежета, талию.
Бздзыньк.
«Алексеева, ну ты где? Мы уже пьем шампань в Пулково, а ты неизвестно где шаропопишься!»
Бздзыньк.
Фото, на котором Танька, Верунька и Лерка пьют шампанское в терминале.
— Отлично!
Я, высунув от напряжения язык, прыгаю на чемодане, пытаясь заставить его закрыться, чтобы застегнуть молнию.
Хлопок!
Пластиковая крышка треснула от угла до угла.
— Зараза!
Я плюхнулась на пол и расплакалась от собственной беспомощности.
Бздзыньк.
«Алексеева, надеюсь, ты не надумала слиться в самый последний момент?»
— Да идите вы все в задницу! Все идёт по одному месту!
Я поплелась к шкафу и достала легкую спортивную сумку, в которую и поместились лишь пара комплектов белья, белое, на тонких бретелях, вечернее платье и, твою-то мать, купальник с обезьянами. Оглядев квартиру и выключив из розеток все, кроме холодильника, выключила свет и вышла, закрыв дверь на ключ.
Уже в лифте вызвала такси, надеясь, что мы не встанем в пробку на шоссе. До вылета оставалось чуть меньше двух часов. Благо мне с Московского проспекта до Пулково было рукой подать, но всё же, чем черт не шутит.
Однако на этот раз обошлось без приключений. Через двадцать минут я уже входила в терминал, где, как обезьянки на моём купальнике, уже скакали, накаченные шампанским, мои закадычные подружайки, показывая на часы и корча гримасы.
— Алексеева, ну ты чего? — Танька подмигнула девчонкам. — Мы тут уже кипятком писаться начали, думали всё, перепугали нашу последнюю Орлеанскую девственницу!
— Чего это? — я покраснела. — Да у меня этих членистоногих было столько, что всех по именам и не упомнишь.
— Конечно, как упомнить того, кого и не было!
Я надулась и отвернулась.
— Ну ты чего, подумаешь! — залебезила Танька. — Да мы ж из зависти. Представляешь, какой сюрприз твоему мужу будет? Да сейчас мужики за такое землю носом рыть готовы!
— Начинается посадка на рейс номер 123 авиакомпании «Уральские авиалинии», следующий из Санкт-Петербурга в Сочи.
— Ну что, в бой, Алексеева?
Танька подхватила меня под руку и на буксире потащила к стойке регистрации бизнес-класса.
Глава 2
Сочи встретил нас своими плюс тридцатью тремя градусами в тени.
Было ощущение, что меня шарахнули по башке раскаленной сковородой. Спасло только то, что машину Танькиного мужа подали почти к самому трапу. Этим курицам было всё равно, они всю дорогу накачивались шампанским, пели песни и показывали стюардам стриптиз. Так что, вывалившись из самолета, они и не заметили такого скачка давления, а горланя: «Море зовёт, волна поёт, а мы такие загораем…!» — ввалились в лимузин. Я подошла к водителю и заискивающим тоном, кивая на пассажирское сидение, спросила:
— Можно?
— Конечно.
Плюхнувшись рядом, включила кондей на полную и собрала волосы в высокий хвост.
Мотор заурчал, и мы тронулись. В перегородку забарабанили. Водитель нажал на кнопку, и она с легким шорохом опустилась.
— Алексеева, а ты это чего слиняла от нас? — Танька икнула, стрельнув в сторону водителя. — Или положила глаз на нашего Димочку?
Водитель обернулся и улыбнулся Таньке, показывая такие себе не дешёвые виниры.
— Доброе утро, Татьяна Львовна! Как у вас дела?
— Привет, Димусик, да всё пучком, — опять икнула. — Вот приехали Алексееву замуж выдавать, а она на нас дуется.
— Сергеева, — я резко обернулась и злющими глазами уставилась на Таньку. — Ты весь Сочи поставишь в известность, за каким лядом вы меня сюда отбуксировали? Может, ещё устроим аукцион по продаже моей девственности, как в древнем Каире?
Димусик покраснел и сделал музыку погромче.
— А что, прекрасная мысль! — она кувыркнулась обратно в салон. — Девки, вы слышали, что хочет наша недотрога?
Я взвыла и, развернувшись, залезла коленями на сиденье, чтобы быть лицом к этому пьяному курятнику.
— Сергеева, если ты сейчас не заткнешься, я тебя прибью!
Я попыталась ухватить её за руку, но, перевесившись через сиденье, потеряла равновесие и грохнулась вниз, повиснув на спинке.
Танька заржала, и я почувствовала, как по волосам потекло липкое теплое шампанское.
Машина затормозила.
— Добрый день, лейтенант Иволгин, ваши документы. Нарушаем.
— Слушай, Колян, тебе что, докопаться не до кого?
Я пыталась хоть как-то принять более-менее приличное положение, чувствуя, как юбка безбожно ползет вверх, и по голым ягодицам начинает прогуливаться холодный ветер из кондея, но сегодня фортуна была явно не на моей стороне, и ситуация только ухудшилась.
Судя по всему, лейтенант заглянул в салон, так как раздался раскатистый мужской смех.
— Дим, а твой босс знает, чем ты занимаешься в его машине? Задница, конечно, знатная, просто орешек, но какого черта твоя баба делает?
На мою пятую точку легла теплая рука и, о боже, поправила юбку! Мимо моего лица промелькнула Танькина грудь.
— О! Колюня! Ты опять тут?
— Татьяна Львовна, какими судьбами?
— Да вот, приехала подругу замуж выдавать!
Убью, заразу!
— Как тут в этом сезоне с холостяками?
Колюня заржал.
— С учетом того, что в понедельник начнется форум, думаю, сейчас начнется самый клёв.
— Отлично! — Сергеева смачно икнула и протянула лейтенанту бутылку. — Будешь?
— Спасибо, Татьяна Львовна, не могу, на дежурстве не употреблямс, но вечерком зайду со своей благоверной.
— Замётано! Бывай, до вечера!
— Счастливого пути, дамы! Станиславу Олеговичу огромный привет.
— Обязательно! — Танька отдала размашисто честь и рявкнула: — Димасик, газу!
