Генри Боклерк — младший сын Великого Завоевателя, а теперь король Англии — вышел из Башни в массивной золотой короне и длинной пурпурной мантии, конец которой волочился по земле. Он направился к помосту в сопровождении четырех воинов, что занята место позади трона.
— А это разве не Фитцроджер? Вон тот, высокий, в черном? — спросила Нэн. — Он лучший королевский боец. Но раз он так одет, значит, сражаться сегодня не будет.
— Может быть, бой вообще не состоится? — забеспокоилась Труда.
Стоявший поблизости стражник тотчас обернулся:
— Они будут драться, не волнуйтесь, мистресс.
— А кто будет сражаться за короля?
— Новичок, — не поворачивая головы, ответил воин. — Его зовут Ренальд де Лисл.
— А… — Нэн распутала нечаянно завязавшийся узелок на нитке. — Жаль! Я слышала, что Фитцроджер лучше всех. Мне хотелось посмотреть, как он дерется.
— Он недавно женился, — сообщил стражник, чуть повернувшись к женщинам и весело подмигивая им. — Похоже, что жена отнимает у него все силы.
Подруги захихикали, но тут же притихли, едва раздались звуки труб. Король на троне картинно запахнулся в мантию.
На зов труб из Башни вышел человек в кольчуге, перепоясанный широким кожаным поясом, на котором висели ножны.
Пустые ножны.
— Почему у него нет меча, мам? — спросил Уилли. — Ты говорила, что они будут драться на мечах?
— Так и есть. Меч, наверное, у оруженосца. — Труда покосилась на воина, который остановился у помоста. Он был со щитом и в шлеме, но без меча. — Как думаешь, Нэн?
— Не знаю, Труда, что и думать, — хмуро крутанула прялку та. — Я только однажды видела такой бой, и тогда у воинов были мечи.
— Да, я помню. Бой продолжался весь день, только потом соперник сдался… Кстати, как его звали?
— Не помню. Какая разница! Он лишился глаз и пальцев правой руки. Уж лучше бы погиб, чем жить калекой!
— А почему с ним так поступили? — спросил Уилли.
— Он проиграл бой, сынок. — Труда ласково потрепала сына по всклокоченной шевелюре. — А значит, оказался предателем. Однако он не погиб в бою, как ожидалось, поэтому его пришлось наказать. С предателями всегда так поступают.
— Вовсе не всегда, — приблизив губы к уху Труды, прошептала Нэп. — Говорят, что на помощь графу Роберту отправилось тогда много знатных людей, но король не ко всем отнесся сурово. Кое-кого он, конечно, наказал, а остальных просто пожурил и отправил восвояси.
— Да. Я тоже это слышала. Тогда почему…
Труда не закончила фразы, потому что из Башни вышел другой человек. Он ничем не отличался от своего противника за исключением того, что в его ножнах был меч. Ростом он был ничуть не ниже лучшего королевского бойца, но даже в кольчуге ему недоставало массивности. Труде почему-то показалось, что доспехи тяжелы для него.
Соперники остановились перед помостом. Трубы прозвучали в очередной раз, призывая всех хранить молчание, и стихли.
Король слегка наклонился вперед. Он говорил тихо, но Труда слышала каждое слово.
— Кларенс из Саммербурна, признаешь ли ты свою ошибку? Согласен ли поклясться мне в верности и принять мою милость?
— Я не могу, Генри. Ты не имеешь права на трон, — ответил Кларенс.
Король отпрянул, словно его ударили. Он поднял руку, и вперед вышел глашатай:
— Слушайте все! Лорд Кларенс из Саммербурна поднял оружие против короля и объявил, что король Генри не имеет права на корону Англии. Он обвиняется в измене. Кларенс из Саммербурна, признаешь ли ты обвинение?
— Я невиновен!
— Кто выступит на стороне обвинения?
— Я, Ренальд де Лисл! — раздался громкий решительный голос. — Я готов отстаивать право короля Генри на трон.
Глашатай открыл было рот, чтобы продолжить процедуру, но тут над площадью раздался возглас лорда Кларенса:
— Я протестую! Я требую, чтобы король сам защищал свое право!
Толпа возмущенно зароптала, люди из свиты короля стали тревожно переглядываться и перешептываться. Король подозвал глашатая и что-то сказал ему на ухо. Когда глашатай выпрямился и шагнул вперед, воцарилась мертвая тишина.
— Лорд Кларенс из Саммербурна выступает здесь представителем брата короля — графа Роберта Нормандского, заявляя его необоснованное притязание. Справедливо и законно то, что король также выставляет на этот бой своего представителя. Однако король Генри заявляет, что если Роберт лично бросит ему вызов, то он готов отстаивать свои права сам в честном поединке.
Выступление глашатая было встречено восторженными криками толпы.
— Вот был бы настоящий бой! — сказала Труда.
— Но он никогда не состоится, — хмыкнула Нэн. — Граф Роберт высадился вместе со своими людьми, но, увидев, что войска короля численно превосходят его армию, забрал весь золотой запас и позорно бежал.
Снова взревели трубы — на этот раз, чтобы призвать толпу к порядку. Глашатай развернул очередной свиток.
— Ренальд де Лисл впервые принимает участие в поединке, отстаивая честь короля, поэтому король жалует ему этот меч. — Вперед, обнажив клинок, вышел оруженосец. — Меч из великолепной германской стали, подарок императора. Его рукоятка украшена камнем с могилы Христа в Иерусалиме. Пусть этот меч всегда служит добру и справедливости!
Воин опустился перед королем на колено и принял меч из его рук.
— А если он проиграет? Что тогда? — поинтересовалась Труда шепотом.
— Насколько я понимаю, — ответила Нэн тихо, не забыв прежде оглядеться, — тогда Господь подтвердит, что король не имеет права на трон.
— Господи помилуй! — испуганно вымолвила Труда и перекрестилась.
Противники переглянулись, надели шлемы, затянув ремни под подбородком, и взяли в руки щиты.
— Призываете ли вы Господа, чтобы послужить Его орудием в доказательстве истины и восстановлении справедливости? — спросил глашатай.
― Да!
― Да!
Вперед выступил священник. Даже не священник, а епископ в алой мантии и высокой митре. Он протянул бойцам огромный золотой крест, который те по очереди поцеловали. Затем епископ окропил их склоненные головы святой водой. И наконец, обмакнув большой палец правой руки в миро, приложил его к их разгоряченным лбам. Теперь тот, кто погибнет В этом поединке, не лишится милости церкви и будет похоронен по христианскому обычаю.
Когда епископ закончил церемонию, его снова сменил глашатай.
— Пусть Господь своей волей рассудит вас! — крикнул он, и король взмахнул рукой.
Когда лорд Кларенс из Саммербурна обнажил меч, солнце спряталось за тучами, скрыв от толпы долгожданный блеск стали.
Поначалу события развертывались медленно. Мужчины сошлись и, скрестив мечи и щиты, словно проверяли друг друга. Они кружились на месте, поднимая клубы пыли.
