И еще насиловали. Это традиционная форма мужского реванша.
Клэр постаралась взять себя в руки. Король был другом отца. Они с Томасом не раз сидели у него на коленях…
Резкий звук рожка, нетерпеливо раздавшийся из-за ворот, заставил Клэр вздрогнуть от страха и послужил ответом на многие вопросы — господин требовал, чтобы его впустили в собственный дом. В каком-то смысле это даже к лучшему. Узурпатор по крайней мере не станет разрушать то, что теперь ему принадлежит.
— Ну вот, — вымолвила мать. — Мы пропали.
Эмис и Фелиция застыли на пороге, завернувшись в один плащ.
— Что здесь происходит? — спросила Фелиция.
— Приехал новый хозяин Саммербурна, — с дрожью в голосе ответила леди Мюриэль. — Впустите его, Нилл.
Стражник поплелся к воротам, еле волоча ноги, но не от того, что на сапоги комьями налипла глина, а от глубокой скорби.
Тетки подняли возмущенный крик, протестовали и жаловались. Эмис по своему обыкновению разрыдалась.
— Ты собираешься просто стоять в бездействии? — спросила Фелиция.
— А что мы можем сделать? — сказала леди Мюриэль. — Наверное, нам придется искать пристанища в Сент-Фрайдсвайде. Неизвестно, дадут ли нам время собрать вещи. И что будет с Томасом? Томас?
Только теперь Клэр заметила, что брата рядом нет. Он переживал, вероятно, одну из самых трагических минут в своей жизни — с этого момента Томас перестал быть наследником Саммербурна. Клэр беспомощно огляделась по сторонам. Она понимала, что разыскать брата сейчас невозможно, и молила Бога лишь об одном: чтобы уберег его от какой-нибудь непоправимой глупости.
К счастью, у него пока нет меча.
В этот момент за спиной у нее раздался недовольный, скрипучий голос:
— Что здесь происходит? Имейте сострадание к старой женщине, неблагодарные создания!
Клэр увидела бабушку, которая с трудом поднялась из кресла и, опираясь на палку, приковыляла к двери. В этот момент она была похожа на злую горбатую колдунью из древней легенды.
— Клэр! Подойди ко мне и расскажи, в чем дело!
Леди Агнес из Саммербурна, мать десятерых детей, в том числе и лорда Кларенса, отличалась суровым нравом и порой была просто невыносима. Но не оставлять же ее одну в такую тяжелую минуту! Клэр вернулась в холл и сбросила промокший плащ.
— Говори, девочка, — бабушка бросила на Клэр хмурый взгляд. Она не могла распрямить согбенную годами спину, ей было трудно стоять. — Что там происходит?
Клэр помогла ей устроиться у камина.
— Похоже, что король передал Саммербурн во владение кому-то другому. И нам придется уехать отсюда. — Клэр стало жутко при одной лишь мысли о том, что в этот дождливый серый день им придется покинуть родной дом и брести по размокшей дорожной глине куда глаза глядят. — Мама говорит, что мы отправимся в Сент-Фрайдсвайд…
Клэр осеклась, вспомнив, что бабушка и мать Уинифред из Сент-Фрайдсвайда враждуют уже много лет из-за права на вырубку леса в Сайдлинге.
— Глупости! — буркнула себе под нос бабушка.
— Думаешь, можно не впускать их?
— Разумеется, нет. — Леди Агнес, казалось, хотела испепелить внучку взглядом. — Но пока рано думать о том, чтобы покинуть этот дом и положиться на милость чужих людей. Поживем — увидим. Ничего другого нам не остается. — Она на мгновение задумалась, глядя на пылающие в камине поленья, а потом добавила: — А я-то надеялась, что смогу остаток своих дней прожить в мире и покое. Глупый мальчишка!
Клэр заметила, как по ее морщинистой щеке скатилась слеза.
Вид убитой горем бабушки породил в сердце Клэр самые страшные предчувствия. Леди Агнес тоже боялась самого худшего…
Страшный грохот заставил Клэр вздрогнуть от неожиданности и быстро обернуться к двери. Она догадалась, что незваные гости таранят ворота Саммербурна, потеряв терпение и надежду на теплый прием. Похоже, вооруженные посланцы короля настроены весьма решительно.
Новый хозяин замка спешит вступить в права владения.
В холле собрались слуги. Они шепотом переговаривались и обменивались недоуменными взглядами. Клэр направилась к входной двери. Ее тотчас засыпали вопросами.
— Кто это, леди?
— Они приехали, чтобы выгнать нас отсюда?
— Лорд Кларенс вернулся?
— Нас всех убьют?
Клэр рассказала им то немногое, что знала сама. Но вот ворота распахнулись, и все увидели лишь горстку измотанных и насквозь промокших всадников, которые сгрудились на середине деревянного моста через ров. Поодаль держали оседланных лошадей, хозяева которых таранили ворота. Клэр заметила, кроме того, с полдюжины пеших солдат, вооруженных длинными пиками. Для того чтобы взять Саммербурн штурмом — в случае если бы его обитатели вздумали оказать сопротивление, — сил явно недостаточно.
Впрочем, какой смысл обороняться, если на стороне захватчиков королевская власть?
У одного из всадников в руках было какое-то знамя, герб на котором Клэр разглядеть не удалось. Другой держал королевский штандарт — полотнище, натянутое на раму и расшитое золотом. Оно тускло поблескивало в скупом сумеречном свете.
Странно, но после того, как ворота открылись, всадники не тронулись с места.
Клэр охватило отчаяние, ее душили слезы. Ей хотелось бежать не разбирая дороги, невзирая на ливень и раскисшую глину под ногами, только бы прочь, подальше отсюда! Наконец тягостное ожидание прервалось.
Пеший солдат с лошадью в поводу отделился от остальных и медленно направился через мост.
Лошадь без всадника.
Кажется, она навьючена. На спине у нее что-то темнеет.
Что мог прислать им король?
Подковы мерно и глухо стучали о деревянный настил.
И вдруг, повинуясь какому-то мистическому инстинкту, свора отцовских собак рванулась вперед и подняла душераздирающий вой. Клэр не могла дольше сдерживать слез, они хлынули у нее из глаз, потекли по щекам, закапали на платье, смешиваясь с прохладными струями неослабевающего дождя.
Казалось, весь мир скорбел вместе с безутешной семьей.
Отец Клэр, лорд Кларенс из Саммербурна, вернулся домой.
Солдат подвел лошадь к самому порогу дома и остановился в футе от Клэр.
— Останки Кларенса из Саммербурна, — почтительно, но с достоинством произнес он. — Лорд Ренальд из Саммербурна доставил их сюда и дарует вам право предать тело земле по христианскому обычаю, прежде чем он вступит в замок.
С этими словами он поклонился и двинулся обратно.
Клэр молча смотрела ему вслед, будучи не в силах шелохнуться. Ей было страшно прикоснуться к промокшему тюку на спине лошади, разрезать веревки и развернуть плащ.
Мать тут же выбежала под дождь и обхватила обеими руками тело мужа, призывая слуг, чтобы те помогли ей спустить его на землю. Слуги же залились горькими слезами, снимая труп своего прежнего хозяина с лошади.
