она. – И больше ничего.
Всё остальное он пожертвовал местному колледжу, где преподавал в качестве адъюнкта, в надежде, что в его честь назовут что-нибудь осязаемое, даже если это будет всего лишь скамейка.
2
Я была настолько уверена в будущем наследстве, что даже не потрудилась снять квартиру, наблюдая, как умирает отец. Даже когда денег стало опасно мало, я продолжала их тратить. Однажды я пошла в торговый центр и купила шубу из искусственной норки за 900 долларов и фетровую шляпу в тон, потому что почему бы и нет? Я собиралась стать домовладелицей.
В голове у меня всё было распланировано. Я перекрашу стены, отремонтирую студию и зажгу достаточно свечей, чтобы выветрить запах отца. Я представляла себя окутанной туманом, горем и образчиками цветов, плачущей и смеющейся над бренностью жизни. Я продам свою квартиру в Сан-Ансельмо и какое-то время уйду от мира. Короче говоря, я не буду делать ничего.
Но теперь я не могла позволить себе ничего не делать. Мне нужна была работа. Поэтому я села на уродливый джинсовый пуф, который был у меня в квартире, и позвонила своему агенту Ким, которая всегда отвечала на звонки, выкрикивая мое имя:
— Зара!
При росте всего полтора метра Ким не могла позволить себе не быть громкой, как она мне однажды сказала. Она мне очень нравилась. Она была по-акульи шумной и, по-видимому, взволнованной тем, что осталась в живых. Я наблюдала за Ким в течение 10 лет, и её взрывная индивидуальность никогда не тускнела ни на чуточку. Когда нам обеим было по 23 года, Ким прочитала короткий рассказ, который я опубликовала в малоизвестном литературном журнале, и прислала мне электронное письмо с огромным количеством восклицательных знаков. Затем она подписала со мной контракт в своём агентстве. План состоял в том, чтобы я написала ещё несколько рассказов, а они потом опубликовали весь сборник.
Этого так и не случалось.
В течение нескольких лет я пыталась писать, работая в ресторане, но в основном просто спала.
— Я пытаюсь писать, — жаловалась я Ким каждый раз, когда она заходила. – Но подавать людям еду — это так утомительно!
Я часто жаловалась на жизнь в ресторане, и однажды Ким предложила мне решение.
— У меня есть заказчик, который хочет, чтобы ему написали книгу, — сказала она. – Займись этим.
Сначала я предположила, что написание текстов станет важной частью моей жизни. Я представила, как на коктейльной вечеринке в будущем я говорю: "О да, когда-то было такое". Но прошли годы, и когда я подняла глаза, оказалось, что эти мечты давно ушли в историю. Каким-то образом я перешла от состояния "на грани раскрытия своего потенциала" к "решительно отдаляюсь от величия".
Впрочем, у отца было то же самое. По словам многих других, моя карьера шла по нарастающей. Каким-то образом первая книга, которую я написала, подавшись в литературные работники, стала бестселлером. Это означало, что за следующую книгу я могла брать намного больше. И она тоже стала бестселлером. А это означало, что мой гонорар снова вырос. Те, кто мог себе позволить нанять меня, заключали самые крупные книжные сделки, а те, кто заключал самые крупные книжные сделки, как правило, были знаменитостями, а знаменитости продавали книги независимо от того, хороша ли книга или нет. Получался своего рода замкнутый круг.
Единственная проблема заключалась в том, что я ненавидела писать за других. То есть, правда ненавидела. Я просто не могла отделаться от мысли, что все эти книги пишу не для себя. Большая проблема заключалась в том, что я привыкла бояться успеха, и этот страх говорил со мной многими голосами. Обычно это маскировалось под что-то другое, например, под практичность.
"Просто работай за деньги, — говорил мой страх. – Так живут все".
Возможно, самая большая проблема заключалась в том, что я не знала, кто я такая и кем хочу стать. О чём пишет человек, имеющий лишь самое смутное представление о себе? Наверное, в глубине души я думала: "Когда найду свою историю, то напишу свою книгу".
— Ты звонишь мне только тогда, когда тебе нужна работа, — заметила Ким, — так что я догадываюсь, почему ты звонишь.
Я решила, что настал подходящий момент, чтобы бросить в разговор гранату трагедии:
— У меня отец умер.
— Бли-и-и-и-и-ин… — протянула Ким. — Вы же были так близки.
— Не знаю, зачем тебе это сказала, потому что не хочу говорить об этом.
— Разве ты не ходила к нему домой, как обычно, каждый день?
Да, я жила там несколько месяцев. Но Ким я сказала:
— Ну, типа того.
— Что ж, надеюсь, ты не страдаешь от одиночества.
Я не только проводила всё время в одиночестве, но и перестала разговаривать со всеми, кроме самого старого друга Диего. Я больше не могла выносить никаких соболезнований.
— Я в порядке, — сказала я Ким. — Не волнуйся.
Она задумалась:
— Ты сейчас ещё в пижаме?
— Нет, — солгала я.
— Значит, если я попрошу тебя прислать мне селфи в том, что на тебе сейчас, ты пришлёшь?
— Конечно, — я включила телефон на громкую связь, быстро нашла фотку, сделанную пару недель ранее, и отправила её.
— Милые джинсы, — сказала Ким.
— Спасибо, — если бы у меня было больше энергии, я бы попыталась придумать изящный переход, но вместо этого я просто взяла резкое утверждение и смягчила его, добавив вопросительный знак в конце. – Расскажешь мне, о чём нужно писать в этот раз?
— Знаешь, — сказала Ким, — ты позвонила мне вовремя, потому что знаешь что? Представитель Джейн Бейли только сегодня утром попросил у меня кого-нибудь ей порекомендовать.
— Что за Джейн Бейли? — спросила я.
— Девочка, ты живёшь в пещере?
— Ну да.
— Хорошо, тогда позволь озвучить тебе основные моменты. Джейн Бейли, безусловно, самая стильная персона на "Food TV". Она одевается как ковбойша, но при этом очень дерзкая. И у неё потрясающие, супер-светлые волосы. Как если бы Дебби Харри[1] пользовалась несмываемым кондиционером? Такие дела.
— Отлично, — сказала я, представляя Дебби Харри в роли энергичной ковбойши.
— Написать её мемуары будет проще простого. По сути, из грязи в князи. Она выросла в бедности где-то на Юге. Джорджия? Теннесси? Какая разница. Её семья получала талоны на питание, и в детстве она
