мы занимались горячим, задорным сексом на её кровати с прочным каркасом из орехового дерева.
Менее чем через 24 часа после встречи с Энди я почувствовала, что жизнь превосходит мои самые смелые мечты — или мне казалось, что её жизнь превосходит мои самые смелые мечты, и мне хотелось быть её частью. Когда я проснулась в её постели на следующий день, она сказала:
— Пожалуйста, не уходи, пока я не вернусь с работы. Мне будет приятно думать, что ты здесь.
Потом она поцеловала меня и вышла за дверь с портфелем в руке, и мне показалось, что мы попали в ситком или что-то в этом роде.
Несколько минут спустя я мыла одну из её кружек на кухне и подумала, что, возможно, скоро это будет моя кружка. Я посмотрела в окно на её двор — скоро, возможно, это будет мой двор.
Интерьер в доме Энди был намного богемнее, чем у меня: многослойные ковры, антикварные зеркала, розовые бархатные подушки на тёмно-зелёном диване, — но прелесть бесформенности в том, что в любой момент ты можешь стать кем-то другим.
Следующие несколько часов я провела, уставившись в никуда, гадая, что произойдёт в будущем, и очень часто проверяя электронную почту. С момента беседы с Джейн прошло 4 дня, и мне нужны были деньги. Почему она всё тянет?
Затем, в тот же день, словно услышав мои мысли, она написала:
Здравствуйте, Зара,
Если вам ещё интересна эта работа, то вы приняты. У меня есть одна просьба. Приезжайте в Ист-Хэмптон на пару недель и побеседуйте со мной лично. Вы можете остановиться в моём доме.
Я позвонила Ким:
— Не хочу жить с ней!
— Ты в своём уме? — не поверила Ким. — Она же предлагает на 50 тысяч больше, чем ты получила за свою предыдущую книгу!
Эта сумма означала, что после выхода книги Джейн я смогу некоторое время не работать.
— Блин… — сказала я. – Это же всё-таки Ист-Хэмптон?
— Тебе там понравится, — сказала Ким.
Я позвонила Диего, который был вне себя от радости:
— Заберу тебя из аэропорта и отвезу туда сам!
Я посмотрела на наш двор:
— А как же всё-таки Энди?
— С которой ты знакома всего 5 минут?
Мой взгляд упал на барбекю — наше барбекю, — и я представила, как Энди приглашает друзей на вегетарианские кебабы, пока меня нет, и говорит что-то вроде: "Зара такая особенная. Не могу дождаться, когда вы с ней познакомитесь".
— Ну да, мы знакомы пять минут, — сказала я Диего, — но я уже поняла, что она особенная.
* * *
В тот вечер Энди вернулась домой с багетом и планировала приготовить брускетту. Когда я сообщила ей новость, она лишь на мгновение показала мне своё разочарование, а потом сказала:
— Это потрясающе!
Следующие 2 дня мы занимались сексом, ходили в походы и много смеялись. Чем больше времени я проводила с ней, тем меньше мне хотелось уезжать. Хотелось, чтобы она умоляла меня остаться. Но она этого не сделала. И в любом случае это было бы нелогично. Что я буду делать — плавать от стресса взад-вперёд по бассейну, пока она будет работать в офисе?
Утром в день моего вылета она отпросилась с работы, чтобы подбросить меня в аэропорт. Мы пообещали постоянно переписываться и звонить друг другу. Мы повторяли: "Это всего на несколько недель" – 700 раз. Когда я поцеловала её на улице у машины, мне казалось, что я поступаю правильно.
5
Я выкатила чемодан в душный нью-йоркский полдень и увидела Диего, выпрыгивающего из своего новенького красного универсала, который сиял, как леденец от кашля. Мы обнимались дольше обычного — "жаль, что твой папа умер" — и сели в машину. Я назвала ему адрес Джейн. Посмотрев его, он воскликнул:
— Коттедж-авеню. Конечно же, она живёт прямо рядом с пляжем!
"Мы с Диего уже в пути", — пишу я Джейн.
"Великолепно", — пишет она в ответ.
"Ему не терпится с тобой познакомиться".
Она не ответила, хотя должна была, поэтому я ответила за неё.
— Джейн пишет, что не может дождаться встречи с тобой, — сказала я Диего.
— Просто умираю от нетерпения, — сказал он, немного пританцовывая на своём месте.
* * *
Мы прибыли в Ист-Хэмптон, когда солнце стояло низко в небе — ухоженные газоны, отремонтированные ветряные мельницы, недавно выкрашенные в чёрный цвет улицы с ярко-жёлтыми линиями по центру. Небольшой деловой район в центре города был чистым и деловым, с деревенским оттенком. Диего подумал, что нам, вероятно, не следует являться с пустыми руками, поэтому мы остановились и купили Джейн цветы.
— Кажется, она любит ромашки? — спросил Диего. — Симпатично и недорого.
Пока мы ехали по нетронутым извилистым дорогам к её дому, я сфотографировала ромашки у себя на коленях и отправила Энди.
"Жаль, что не могу подарить их тебе".
"Мне тоже :(" — ответила она.
Нетронутые дороги привели нас к океану, а затем мы поехали на юг вдоль пляжа. По крайней мере, мне казалось, что это на юг. Благодаря океану ответ должен был стать очевидным, но я вечно страдала географическим кретинизмом и легко запутывалась и терялась за пределами городов, потому что там слишком много природы, а природа вечно слишком большая, и всё это одно и то же. Дерево, дерево, дом, дерево – вот что я видела по одну сторону дороги. По другую сторону располагался океан, появляющийся и затем исчезающий за чередой песчаных дюн, словно расширенный кадр в фильме о душевной боли.
— Приехали, — сказал Диего, поворачивая направо на Коттедж-авеню.
Это была узкая дорога с очень высокими живыми изгородями по обе стороны. В конце располагались современные деревянные ворота, обрамлённые металлом и почти комично высокие. Вершина была украшена декоративными заострёнными шпилями, которые могли бы показаться угрожающими, если бы не были такими красивыми.
— Держу пари, нас прямо сейчас снимают на камеру, — прошептал Диего, подъезжая к переговорному устройству и нажимая кнопку.
Пока мы слушали звонок, я огляделась в поисках камер, но ни одной не увидела.
Затем трубку взяла Джейн:
— Привет, красавчик!
Диего разволновался, не зная, куда смотреть.
— Это я? — переспросил он, улыбаясь во все стороны.
— Да, ты, который в жемчужно-белых туфлях. Привет! А где моя Зара?
— Привет, Джейн! — я
