прочь.
— Как ты могла поверить, что я тебе изменяю⁈ — он разъярен. — Лена, ты в своем уме? На кой черт мы тогда квартиру покупали? Чтобы сейчас я всё бросил и ушел к какой-то бабе? Я не знаю, кто этот шутник и как он узнал наши номера, но сама подумай: если бы у меня была другая, разве я бы не записал ее номер в телефонную книжку?
Я кидаюсь ему на шею. Потому что он озвучил все те мысли, что я сама думала — и никак не могла найти в них логическое звено. В семьях бывают проблемы. Люди изменяют друг другу. Но не мы. У нас всё иначе.
Мы другие и любим друг друга.
* * *
Мы познакомились в институте, на третьем курсе. Первая влюбленность, первые свидания украдкой. Дима стал моим первым во всех смыслах. Я знала, у него была какая-то девушка еще со школы, но на той вечеринке мы с ним пересеклись взглядами — и всё завертелось.
Он быстро расстался с ней и ушел ко мне.
До него я не умела любить, вообще считала, что такого со мной никогда не случится. Всё это для кого-то другого. Моим запросам подходили далеко не все парни. Я ждала красивого, умного, спортивного. Почему нет? Зачем размениваться на что-то среднее?
Но когда я его увидела, то поняла: вот тот человек, которого я искала.
Нельзя сказать, что мои чувства к Диме были как в любовных романах. Все эти страсти, кипящая от гормонов кровь, бурные ссоры и примирения. Нет. Но я любила его, мирилась с его недостатками. Вышла за него замуж четыре года назад. Согласилась на ипотеку. Когда он вложил все наши деньги в какие-то инвестиции, даже не вякнула — хотя Дима ожидаемо прогорел и вместо вложенных четырехсот тысяч успел вывести только двести.
Но у кого не бывает проблем?
Мы жили хорошо.
Не хуже других.
Я смотрела на своих незамужних подруг и понимала, что не хотела бы оказаться на их месте. Все эти случайные знакомства, непонятные партнеры, вечное подвешенное состояние. И ради чего?
В общем, то сообщение мною быстро забылось, я даже не рассказала о нем никому — потому что самой было стыдно, что я могла разувериться в собственном муже из-за чьей-то чужой дурости.
…Сегодня у нас — годовщина. Семь лет вместе. Сегодня Дима поведет меня в ресторан. Мы ходим туда каждый год. За один и тот же столик. Заказываем один и тот же набор блюд, пьем вино и наслаждаемся друг другом. Это традиция, которую не хочется нарушать.
Поэтому я отпрашиваюсь чуть раньше с работы и бегу домой, чтобы успеть накрутить кудри и переодеться. Диме в этом плане хорошо: даже расчесываться не надо, потому что легкая взъерошенность добавляет ему шарма.
Я приезжаю в ресторан чуть раньше его, читаю меню, которое помню наизусть.
— Что-нибудь выбрали? — улыбается официант.
— Чуть позже, жду супруга, — отвечаю ему.
Я смотрю, как за окном носятся машины по дороге, как спешат пешеходы. Не верится, что мы вместе уже семь лет. Всю сознательную жизнь провели вдвоем. Рука об руку.
«Ты скоро?» — набираю смс.
«В пробку попал, минут двадцать еще», — отзывается Дима.
Всё же заказываю себе кофе, чтобы не выглядеть глупо, занимая столик. Отпиваю глоток, закусываю миниатюрным печеньем, которое шло к капучино.
Внезапно надо мной нависает девушка.
— Здравствуйте, — она закладывает прядь волос себе за ухо и смотрит на меня настороженно. — Елена, да?
— Да. Мы знакомы?
Я не могу её вспомнить. Миниатюрная блондинка, худющая, с выступающими ключицами. Она одета в джинсы и короткий топ, на её запястье виднеется татуировка — знак бесконечности.
Девушка отрицательно качает головой и плюхается за мой столик.
Меня начинает это напрягать.
Что за бесцеремонность? Даже если мы где-то встречались, кто сказал, что я предложу тебе присесть? Наверное, это одна из постоянных клиенток банка, где я работаю. Но это не дает ей право приставать ко мне в нерабочее время.
— Пожалуйста, выслушайте меня, — девушка нервно поправляет льняную салфетку, лежащую на столе.
Она даже не называет меня на «ты», и наверняка это не из-за уважения. Между нами пропасть лет в восемь, но для нее я — возрастная дама. Это тоже меня бесит. Мне ведь едва исполнилось тридцать лет.
— Я сплю с вашим мужем, — объявляет она шепотом.
Я ошарашенно поднимаю взгляд. В горле застревают любые звуки, дыхание перекрывает, будто кто-то сдавил мою шею удавкой. Мне нужно сконцентрироваться и ответить, но я не могу даже вдохнуть.
— Пожалуйста, не кричите только. Это я писала вам, — девушка облизывает полные губы. — Я встречаюсь с Димой уже… уже полгода. Мы любим друг друга. Он обещал всё рассказать, но почему-то не хочет этого делать, — ее глаза наполняются слезами. — Мне пришлось выписать ваш номер из его телефона. Я хочу, чтобы вы знали, что мы с ним счастливы.
Она лопочет что-то еще, не дает мне даже слова вставить. А я смотрю на неё. Молодая, худощавая, у нее густо накрашены глаза, а над верхней губой такая банальная родинка, будто она нарисована карандашом. Разве у реальных людей бывают родинки над верхними губами?
— Уходите, — резко обрываю я ее монолог.
Девушка ошарашенно смаргивает.
— Подождите, но…
— Я не знаю, кто вы такая и что задумали, но прекратите вешать мне лапшу на уши.
Я верю своему мужу и точно знаю, что он никогда не ушел бы от меня к такой вот девице. Она будто олицетворяет саму похабность и дурной вкус. Да где они познакомиться-то могли? В офисе? Ну-ну, сомневаюсь, что эта девушка вообще где-то работает.
Может, это какая-то проверка? Поведусь я или нет, усомнюсь в Диме или останусь преданна ему?
— Елена, послушайте…
— Уходите, — повторяю я злее. — Я не намерена слушать эти бредни.
— Я беременна от него, — заявляет девица и смотрит на меня огромными, оленьими глазами. — Срок — два месяца. Он пока не знает.
Словно это должно что-то поменять.
Глава 2
Неужели эта двадцатилетняя дуреха считает, что сумеет напугать меня ложной беременностью? Что-что, а вот в это я вообще не поверю, потому что Дима всегда в таких вопросах радикален. Никаких связей без защиты, никаких «а вдруг прокатит» или прерванных актов. Мы должны нести ответственность за свои поступки, и он никогда бы не обрюхатил случайную девчонку с пошлой родинкой над губой.
Я начинаю смеяться, задыхаюсь, но смеюсь.
Театр абсурда, причем самого дешевого.
— Сейчас я вам всё покажу, —
