не спустилась к ужину. Соседка принесла мне поднос. А что нового у тебя?
— Я облажалась на работе.
— Насколько все было плохо?
— Португальский консул получил письмо с поздравлениями с назначением и поздравлениями со свадьбой дочери. У него нет дочери. Письмо было предназначено для перуанского консула. Ну, они оба начинаются с П.
Кристин хихикнула, и Карен удивилась, как красив был этот шестнадцатилетний смех.
— Ларри расстроился?
— Он устроил мне разнос.
— Он зазнайка.
— У него было право. Это была ошибка, а в моей работе для них нет места.
Особенно если я хочу новую должность.
— Ты получишь ее.
Карен крутила телефонный шнур.
— Кристин, что ты думаешь о том, чтоб я взяла недельный отпуск? — поспешно пояснила она, как будто они поменялись ролями, и она спрашивала разрешение, будто она хотела оправдать его перед Кристин.
— Я думаю, что это классная идея.
— Это хорошо или плохо?
— Это хорошо. Я надеюсь, что ты встретишь какого-нибудь потрясающего парня.
Эти курорты всегда привлекают загорелых, спортивных, европейских парней.
— Ты одобряешь?
— Конечно.
— Тебе придется провести выходные в школе.
— Я напрошусь к кому-нибудь в гости. Не волнуйся. Ты это заслужила.
— Отпуск будет стоить важной части наших сбережений.
— Ты пополнишь их, когда получишь продвижение по службе.
Карен затаила дыхание, закрыла глаза и схватила телефонную трубку.
— Хорошо, я поеду, — сказала она.
— Ешь, пей и веселись!
— Так и сделаю.
— Встреть замечательного парня. Кого-то между Ричардом Гиром и Робертом Редфордом и немного с юмором от Берта Рейнольдса.
— Я постараюсь, — постарается ли она? Ну почему бы и нет? Если она собирается расправить крылья и лететь, она могла бы выстрелить в луну. Конечно, она не пойдет туда высматривая, вынюхивая всех подходящих мужчин как делают это забредшие в бары одиночки, но если представится возможность…
— Я позвоню тебе перед отъездом и расскажу все подробности о том, как со мной связаться в чрезвычайной ситуации.
— Хорошо проведи время. Хоть раз ни о чем не беспокойся и подумай о себе.
Они попрощались. Карен нажала кнопку на телефоне, а не повесила трубку. Она боялась, что если положит его вниз, то передумает. Есть миллион причин, почему она не должна ехать и лишь одна — почему она должна ехать.
Чтобы спасти свою жизнь.
Карен в этом году столкнулась с ситуацией, когда женщина должна справиться с неприятностями, она была отвергнута своим мужем в пользу другой женщины. У нее было два выбора: либо поддаться депрессии, либо справиться и жить дальше.
Этот день ознаменовался решением Карен. Она предпочла последнее.
Она посмотрела на номер телефона, указанного на брошюре. Набрала его и насчитала три гудка, прежде чем радушный голос ответил ей.
— Здравствуйте, — сказала она, всего лишь с небольшой долей нерешительности в голосе. — Я хотела бы поехать на Ямайку.
* * *
Он посмотрел на рюмку, наполненную янтарным бренди, анализируя, почему он не хотел его. Он был налит из дорогой, старинной бутылки. Цвет бренди был столь ясным и чистым, как темный мексиканский топаз. Букет был опьяняющим.
Он сделал глоток. Невкусно. Он не мог оценить его выше, чем усилия его хозяйки, одетой в прозрачный пеньюар, призванный возбудить любого мужчину. Она сидела в противоположном углу дивана и улыбалась ему, поверх своего бокала.
— Ты не очень-то разговорчив, дорогой. Возможно, пьеса заставила тебя задуматься?
Они только что вернулись из центра Кеннеди, где состоялась премьера новой пьесы о Вьетнамской Войне, в смокингах и только для специально приглашенной аудитории.
Мужчина бросил на неё язвительный взгляд. Он сомневался, что тонкости игры были отмечены ею, гораздо меньше, чем показной эмоциональный отклик. Это омрачило их праздничное настроение, какое было.
У них был ужин в сопровождении общественных деятелей Вашингтона. Он был так счастлив, как и все. Было неудивительно, что сейчас его свидание омрачено заданным настроением.
— Это было довольно отрезвляюще.
Она нетерпеливо подвинулась, но не так беспечно, чтоб упустить возможность позволить халату соскользнуть с длинных стройных бёдер.
— Я не хочу думать о таких вещах. Они вгоняют меня в депрессию, — её надутые губки должны были соблазнять. Вместо этого, он поставил стакан на кофейный столик и встал.
Только хорошие манеры удержали его от того, чтоб не показать отвращение к её поверхностности. Он подошел к широким окнам и посмотрел на Тидэл Бэсин[1], где городские огни мерцали в колеблющихся линиях.
Он положил руки в карманы, досадуя на себя. Что, черт возьми, было не так?
Почему такое преунылое настроение? Откуда это недовольство всем, своей жизнью, собой?
У него не было проблем. Спросите любого человека на улице, какой жизнью он хочет жить и каждый ответит, такой, какой живет он. У него были деньги. Одежда.
Автомобили. Женщины. На сегодня у него было лучшее тело и худшая репутация в городе. И он хотел её не больше чем её бренди.
Он был по горло сыт всем этим, лоском, пресыщенным отношением его друзей. И больше всего ему претило изображать, что он наслаждается этим.
— Что не так, Дерек?
Он услышал шорох пеньюара, когда она пересекла толстый ковер босыми ногами.
Ее руки обвились вокруг него и скользнули под его смокинг. Кладя их на грудь, она начала вырисовывать узоры. Она знала свое дело. Ее пальцы, должно быть, чувствительнее радара, так как они нашли его соски под накрахмаленной рубашкой и поглаживали их.
На рынке она была проверенным продуктом для потребления. Ее карьера заключалась в том, чтобы проводить весело время, тратить папины деньги, жить в быстром темпе, чтобы поиметь как можно больше любовников, пока, в конце концов, не выскочить «удачно» замуж.
— Спорим, я смогу избавить тебя от плохого настроения, — замурлыкала она, приближаясь к нему и прижавшись телом к его спине. Поднявшись на носочки, она легонько подула в его ухо. Ее руки пробежались по складкам его рубашки, над черным атласным поясом к его ширинке.
Обычно, ее талантливые руки в считанные секунды разжигали в нем страсть.
Сегодня они лишь усиливали его досаду.
Он резко повернулся, с силой обхватил ее плечи и оттолкнул.
— Мне жаль, — быстро сказал он, заметив изумленное выражение на ее лице. Он попытался улыбнуться. — Думаю, сегодня я просто не в настроении.
Девушка отбросила назад свои волосы, которые содержала в идеальном состоянии.
— Ну, опять начинается, — сказала она язвительно.
Он коротко засмеялся.
— Думаю, да.
— Обычно, я задаюсь вопросом, помнишь ли ты вообще мое имя. Ты приходишь сюда, мы занимаемся любовью, ты говоришь спасибо и уходишь. Что изменилось сегодня?
— Я устал. Много всего навалилось, — он постепенно пробирался к входной двери.
Он не
