хотел, чтобы казалось, будто он убегает, но это именно это он и делал.
Удерживая, она положила руку ему на плечо. В конце концов, Дерек Аллен как никто другой был хорошим уловом. Даже такая женщина, как она, которая обычно не угождает мужчинам, ради Дерека готова проглотить немного гордости.
— Я могу заставить тебя позабыть обо всем, — обещала она губами покрытыми блеском. Как извивающая змея, ее руки обвились вокруг его шеи, и она притянула его вниз для поцелуя. Она демонстрировала свое тело как открытое предложение. Используя язык.
Он ничего не чувствовал. Ни проблеска. Ни искры желания. Только горькое недовольство тем, что во рту был дурной вкус.
Отстранившись, он убрал ее руки от себя.
— Прости, не сегодня, — сказал он.
— Если ты сейчас уйдешь, можешь мне больше не звонить, — она не привыкла оставаться неудовлетворенной. — Сукин ты сын. Как ты думаешь, кто ты?
У дверей он взглянул на нее. Ее кулаки легли на бедра, а пышная грудь вздымалась и смотрела она на него очень злобно. Эта ее потеря контроля была чем-то новеньким, чем-то, что она отрепетировала. В первый раз той ночью, он думал, что она была красива.
Впервые она была настоящей, реальной. Но он уже не хотел ее.
— Спокойной ночи, — сказал он тихо и потянул на себя дверь.
— Иди к черту! — закричала она, после того, как он закрыл за собой дверь.
— Возможно, это будет приятная перемена, — пробормотал он с сухим юмором. Ее матерные эпитеты последовали за ним до самого лифта. Только после закрытия двери её пронзительный голос утих. На первом этаже он пересек вестибюль высотного здания, желая вдохнуть свежего воздуха и очистить дух от нее. Он кивнул швейцару, который придерживал для него двери.
— Доброй ночи, мистер Аллен, — сказал он почтительно.
Как только он вышел на улицу, лицо ослепили вспышки камер. Автоматически, его рука поднялась к лицу, чтобы оградить себя от съемок, но от этого было мало пользы.
Камеры продолжали щелкать, репортёры окружили его на тротуаре.
— Дайте мне перерыв, ребята, — сказал он обреченно, когда попытался прорваться сквозь них. — Вы сделали недостаточно снимков на премьере?
— Нам никогда не будет достаточно вас, Аллен. Вы слишком горячи, особенно с вашим отцом, который приезжает на этой неделе.
Дерек резко остановился и обернулся к лицу репортера, который упомянул его отца.
— Кто тебе это сказал?
— Разве вы этого не знали?
Дерек столкнулся с Спеком Дэниелсом. Это было предсказуемо. Он смотрел в неприятное полнотелое лицо одного из самых отвратительных и упорных членов «прессы». Спек работал внештатно, но его статейки регулярно появлялись в жёлтой прессе, той самой, которая печатает скандальные и разрушительные рассказы, будь то правда или нет.
Фотограф был очень непривлекательным. Его живот туго обтягивала не очень чистая белая оксфордская рубашка. Ноги были короткими, приземистыми и, казалось, будто все время расставлены в воинственной позе. Черные волосы прилипли к бледной, вспотевшей коже головы. Дерек знал, что на предплечье у него татуировка голой женщины внушительных размеров. Это было самое ценное в Спеке, и тот не упускал возможности показать её. Его камера свисала с толстой, бычьей шеи.
— Я знаю, что визит твоего отца был большой тайной и все такое, — сказал он, — но, черт возьми, ты знаешь этот город. Здесь невозможно долго хранить секреты.
— Что ты чувствуешь по поводу визита твоего отца? — спросил Дерека другой репортер.
— Без комментариев, — сказал он. — Теперь, если вы меня простите…
— Вы должны сказать хоть что-то, — репортер Дэниелс преградил ему путь. Дерек подумал, что для такого толстячка, он двигался с удивительной легкостью. — Как давно ты видел своего старика?
— Без комментариев, — сказал Дерек сквозь зубы. — Пожалуйста, уйдите с моей дороги.
— Что он подумает о той юной леди, которую вы сегодня провожали? Она какая-то особенная? — спросил он.
— Вы давно с ней встречаетесь? — встрял кто-то. — Брачные планы?
— Ох, ради Бога, — сказал сердито Дерек. Другая камера сняла его в профиль. Он оттолкнул одного фотографа в сторону, но снова был блокирован Спеком.
— Позвольте сделать еще одно ваше фото, — сказал тот и поднял камеру.
Мигающий сине белый свет ударил Дерека, ослепив его. Он дернул ремень камеры и стянул ее с шеи Спека. Камера, брошенная Дереком, ударилась в кирпичную стену дома и отлетела на тротуар. Другие фотографы попятились назад. Грудь Дерека вздымалась, а руки сжимались в кулаки.
— Если вы еще раз побеспокоите меня, я прослежу за тем, чтобы вы никогда не работали в сфере журналистики, поняли? Теперь убирайтесь с моего пути!
Бравада Спека исчезла. Он отступил в сторону, пропуская Дерека, который бросил через плечо:
— Я завтра пришлю чек на оплату фотоаппарата.
Затем он исчез за углом здания, запрыгнув на сиденье водителя кабриолета Экскалибур, который безответственно оставили незапертым на улице города, и пробудил двигатель к жизни. Удивительно, приглушенная группа журналистов по-прежнему была собрана в небольшую кучку, когда он умчался секундой позже.
Когда он добрался до дома и припарковал машину в подземном гараже, его гнев немного остыл. В лифте он прислонился к стене и сделал несколько глотков воздуха.
Почему он не справился с этим получше? Почему, как обычно, не позволил сфотографировать себя? Но пока он был в гневе, почему он не обвил шею Спека Дэниелса и не душил его, пока его поросячьи глазки не вылезли бы? Тот был слизняком и он был самым худшим из тех, кто постоянно преследовал Дерека.
Вопрос об отце был неожиданным. Он не знал, что общественность была в курсе визита его отца, но это же Вашингтон, к утру это буду знать уже все. И Дэниелс хотел посмотреть на мою реакцию. Дерек, оказывается, мог быть вспыльчивым. Черт. Почему сегодня он не остался дома с холодным бокалом пива?
Он зашел в свой пентхаус. Все было идеально чисто. Темно и прохладно, только звук кондиционера. Это напомнило ему о приемной в похоронном бюро. Он бывал там достаточно часто.
Дерек снимал одежду, разбрасывая вещи по пути, зная, что на следующий день придет убираться горничная. Добравшись до ванны уже голым, Дерек встал под холодный душ. Вода колотила его, жалила кожу, наказывала его за сегодняшнее поведение, как с женщиной, так и с папарацци. Они не были виноваты. Он был. Дерек выключил воду и позволил своего голове устало упасть вперед. Вода капала с его волос на лицо.
— Я должен убраться.
Он даже не сразу понял, что сказал это вслух, пока не услышал эхо, отраженное от мраморных стен душевой кабинки. Выйдя из душа, он направился в свою спальню
