под локоть и помог встать.
— До свидания, Мистер… Эээ…
— Аллен.
— До свидания, Мистер Аллен. Желаю приятного отдыха.
С толикой достоинства, что оставалась у нее, она повернулась и начала подниматься на склон.
— Вы что-то забыли, — сказал он.
— О! — был ее пораженный крик, когда она увидела верх своего бикини свисающий с кончиков пальцев его протянутой руки. Вернувшись той же дорогой, она выхватила его.
— Спасибо.
— Вы не хотели бы надеть его?
— Нет.
— Уверены? Я буду рад помочь вам.
— НЕТ! Я имею виду, спасибо, нет — пробормотала она и развернулась обратно. — До свидания.
С каждым шагом, она могла чувствовать его взгляд, сверливший спину. Карен только надеялась, что низ накидки скромно прикрывает её попу, её всю. Остаток пути она почти пробежала, пока не зашла за стену, окружающую ее террасу.
Она дрожала с ног до головы, когда открыла стеклянную дверь и скрылась за ней.
Зайдя в небольшую кухню, она открыла крошечный холодильник и взяла воду, которую поставила накануне вечером. Может быть, это уменьшит сухость во рту.
Когда Карен зашла в спальню, то сняла полотенце с груди и рухнула на кровать.
Она вела себя как круглая идиотка. Вероятно, он был еще там, на берегу, содрогаясь от смеха.
Блин! Это все испортило. Она никогда больше не сможет посмотреть в глаза этому человеку. Ей придется провести остаток своего отпуска в запертом бунгало, боясь на него нарваться?
Нет. Она не будет этого делать. Она отказывается это делать. Она хотела вернуться на пляж.
Ее разум победил, и Карен воинственно шагнула через бунгало. Она даже шагнула за стеклянную дверь на террасу. Потом остановилась и передумала. На террасе был очень удобный шезлонг. Он был частным. Тихим. В это время было солнечно. Почему бы просто не остаться здесь?
Трусиха! — кричал ее разум.
Даже если и так, прежде чем выйти на террасу, она надела бикини.
* * *
Может быть она замужем.
Вероятно, за полузащитником Питсбург Стилерз. Вот и все. Она вышла замуж за этого отчаянного ревнивца.
Муж, который…
Нет, он не думал, что она была замужем. Она была напугана им, не ревнивым мужем. Или из-за него? Или и то, и то? Что бы ни заставило ее так нервничать, это расположило его к ней.
Дерек стоял у окна и смотрел на крышу соседнего бунгало, попивая охлажденную бутылку Перье. Он негромко хихикнул, вспоминая ее испуганное лицо. Она вскочила рывком, выпрямившись, словно на шарнирах. Её глаза были широкими и круглыми, как блюдца, и такие нежно-карие, словно бархат. Медового цвета волосы были завязаны в хвост, но Дерек предположил, что когда она их распускает, они достают до плеч.
Он должен был по-джентльменски предложить ей полотенце и избавить от этого момента смущения. Но блин, этот застенчивый румянец был фееричен. Когда он в последний раз видел женщину, которая краснеет? И видел ли когда-нибудь?
Любая женщина, которую он знал, откинулась бы, томно потянувшись, предложив ему полный вид, поразительную позу и улыбалась бы улыбкой рассчитанной дразнить и возбуждать.
Он был взволнован. Ее тело было компактным и стройным, но невероятно мягким и женственным. Если этого недостаточно, чтобы заманить его, то её робкая неловкость и дискомфорт заинтриговали его.
Он хотел увидеть ее снова. Как он может узнать, есть ли у нее муж или компаньон по путешествию? Дерек Аллен никогда не отказывается от вызова, особенно если это касается девушек.
Он снял свои шорты, встал и направился в душ.
* * *
Карен вышла из душа, осматривая свое тело в зеркале. Ее загар был приятным.
Совсем неплохо для первого дня. Для защиты от шелушения она смягчила кожу душистым лосьоном. Убрав полотенце с головы, она рассыпала по плечам свои мокрые волосы и провела по ним пальцами. Она потянулась за расческой, когда услышала стук в парадную дверь.
Она на цыпочках и босиком прошлась через бунгало и выглянула через прозрачные шторы. «О, нет», — прошептала она, когда увидела его стоящим на небольшом крыльце.
Он собирается надоедать мне?
Она решила подождать, пока он не уйдет. В конечном итоге ему это надоест и он уйдет. С другой стороны, она приехала сюда, чтобы научиться защищать себя, не так ли?
Но если Карен собиралась приветствовать ухаживания некоторых мужчин, ей лучше бы научиться прекращать другие. Собрав все свое мужество и высокомерие, она открыла дверь.
— Привет.
Его приветствие на пляже было формальным. Это приветствие было больше интимным, как его глаза или голос. Она могла почти поклясться, что у этих золотисто-зеленых глаз была возможность погладить её, потому что сейчас она чувствовала его тёплый взгляд на своем теле и ей это нравилось. Они вызвали отклик ее тела, что были унизительно и стыдно.
Плотно сжав бедра, Карен потёрла одну босую ногу о другую. Волнуясь, она скрестила руки на своей талии, заметив, что ее ладони вдруг стали влажными. Она молилась, чтобы он не заметил, как участилось ее дыхание. Его улыбка была ленивой и более чем самонадеянной.
— Чем я могу вам помочь, мистер Аллен? — о, это было хорошо, Карен. Если бы она прослушивалась на роль прямолинейного человека и то не смогла бы найти более подходящий вопрос. Эта фраза использовалось в каждом когда-либо созданном второсортном кино. Он решил, что она была намеренно провокационной? Не дай Бог.
Этот человек не нуждается в поддержке.
— Да, можете, Карен, — ее желудок сжался, когда он произнес ее имя, скользящее по губам. — Можете ли вы одолжить мне стакан сахара?
— П-простите? — а что она ожидала, приглашение к себе в постель? Да. Сама невинность его просьбы очень удивила ее.
— Стакан сахара, — сказал он, примостившись в дверях, — Нет смысла выпускать прохладу наружу, — небрежно заметил он и закрыл за собой дверь, — Нравится ли Вам ваше бунгало? Я нахожу своё вполне комфортным.
Миллион ужасных возможностей пронеслись в ее голове. Она не читала «В поисках Мистера Гудбара»[2], а зря. Он был слишком мягким. Слишком полированным… Ей казалось, что вторжение в женское пространство не было для него чем-то новым, но это, безусловно, было необычным для Карен Блейкмор.
— Мистер Аллен…
— Пожалуйста, зови меня Дерек. Если мы хотим быть «заимствующими» соседями, тебе не кажется, что мы должны перейти на «ты»?
Его беззаботность раздражала Карен, и ее подбородок немного приподнялся.
— Ты планируешь что-то испечь, пока находишься здесь? — колко спросила она.
— Испечь?
— Сахар. Зачем тебе сахар?
— Оу, сахар. Видишь ли, — он даже не скрывал, что лжет. — Я принес чай в пакетиках и готовил чай со льдом, — он надулся, —
