пропусков — все, начиная с того момента, как Алексей вошел в хранилище, и до текущей секунды. Никаких аномалий и сбоев контроля. Вход зафиксирован в 7 часов 45 минут. Пропускной пункт 17А. Далее — офис. Передвижение до кабинета Непомнящего. Потом — движение в хранилище редких книг. Потом… ничего.
— Что значит — ничего?
— Переключаюсь на внешние источники, — продолжила Лина. — Уличные камеры, датчики движения на прилегающих территориях… Пусто. Система пропуска и контроля утверждает, что Алексей Николаев все еще находится в хранилище. Но датчики движения фиксируют пустоту. Противоречие, которое я не могу объяснить в рамках известных мне алгоритмов.
— То есть ты не знаешь, где он? — голос Кати дрогнул.
— Нет, — честно ответила Лина. — Впервые за долгое время я не могу найти ответ. Я не знаю, где он.
— Как это — не знаешь? — не поняла девушка, поджав губы и пытаясь не выдать зарождающуюся злость. — Ты же всегда знаешь, где кто находится.
— Я проверила все сектора, все хранилища, даже служебные помещения, — терпеливо ответила Лина. — Его нигде нет.
— Может, стены толстые и сигнал не проходит?
Лина помолчала.
— Нет. Сигнал от его пропуска я зафиксировала в хранилище редких книг. А потом он… просто пропал.
— Пропал… — эхом повторила девушка.
— Исчез. Перестал существовать для систем Архива.
Катя раскрыла рот, но так ничего и не смогла произнести.
— Екатерина…
— Что значит «исчез»? — тихо спросила она. — Ведь люди просто так не исчезают!
— Не могу сказать, — ответила Лина. — Но, Екатерина… это значит, что его либо нет в Архиве. Либо он там, где нет ни связи, ни магических сигналов.
— Или с ним что-то случилось плохое, — совсем тихо закончила Катя и сама испугалась собственных слов. — Лина, найди его. Пожалуйста.
Лина ничего не ответила — давно изучила человеческую натуру и не стала давать ложных пустых обещаний.
* * *
Я стоял в дверном проеме отдела, окруженный призраками, и пытался понять, зачем меня сюда затянули. Понятно, что ловушка. Скорее всего, дело рук Зарена — об этом говорит его подготовка, которую он так тщательно совершал, все эти сектанты, отходы его лаборатории — это звенья одной цепи. Но зачем? Чтобы — что? Изолировать? Вероятнее всего. Но все-таки — зачем?
Призраки продолжали свою работу. Тени скользили между столами, перебирали бумаги, писали, беззвучно говорили по телефонам. Никто не обращал на меня внимания. Я был здесь чужим. Незваным гостем в чужом сне.
Так, нужно из этой ловушки вылезать. И как можно скорее. Пока сам в призрака не превратился.
Я закрыл глаза и опять попробовал вызвать дар. Знакомая, уже родная пустота, которая всегда была моей силой, продолжала молчать.
«Нет, так не пойдет. Давай, просыпайся! Ну же!»
Еще попытка, теперь сильнее и настойчивее. И еще. И еще.
Пустота дрогнула. Где-то там, в глубине, шевельнулось что-то похожее на магию. Совсем слабый импульс. Я потянулся к нему — и наткнулся на стену, невидимую и плотную. Она гасила мои попытки, не давала дару проснуться.
— Чтоб тебя! — не сдержался я.
И ударил по этой стене своей волей.
Тут же отшатнулся, чувствуя боль в груди, как если бы толкнул железную запертую дверь.
Здесь что-то давило на магию. Не убивало ее, но усыпляло, не давало вырваться наружу.
Я открыл глаза. Призраки все так же двигались вокруг, не замечая меня. Но один из них — молодая девушка с русыми волосами, — повернулся в мою сторону. На мгновение мне показалось, что ее губы шевельнулись. Что она пыталась сказать мне что-то.
Но звука не было.
Я подошел ближе. Призрак не отступил и не растаял, продолжая стоять и смотреть сквозь меня.
— Ты меня видишь? Слышишь? Что ты хочешь сказать? — спросил я.
Призрак поднял руку и указал куда-то в сторону. На стену.
Я повернулся. Стена была обычной, серой, ничем не отличаясь от других.
Призрак опустил руку и исчез. Я подошел ближе к стене. Потрогал ее. Холодная. И крепкая. Сквозь такую точно не пройдешь.
«Если сам не призрак!» — невесело усмехнулся я.
Что же мне теперь, головой об эту стену биться?
— Если не найду другого пути отсюда выбраться, то, кажется, именно это и придется… — пробормотал я и глухо стукнул кулаком по стене.
* * *
Ланской молча переваривал услышанное. Внебрачный сын наследника престола — это не просто скандал. Если информация попадет в нужные руки, то… лучше уж и не думать, что тогда будет. Императрица, придворные группировки — все начнут растаскивать эту новость, как грифы падаль.
— Ваше Высочество, — осторожно сказал Ланской, — вы понимаете, что если об этом узнают, ваш путь к трону… если не закрыт, то сильно осложнится. Я бы даже сказал, что очень сильно…
Кай молчал.
— Ваше Высочество?
— Ну что тут такого? — начал словно бы сам с собой рассуждать кронпринц. — По большому счету, что тут такого? Ну да, незаконнорожденный сын. Но ведь это не смертельно!
— Ваше Высочество, — Ланской чуть наклонился вперед, — вы должны понимать, что общество Империи — не самое толерантное. Если станет известно, что у вас есть внебрачный сын и вы признаете его… Скандал! Сначала шепотки, потом слухи, потом открытые обвинения. Оппозиция, ваша мать, — Ланской сделал паузу, — и даже некоторые из ваших союзников могут отвернуться. Вы же помните историю великого князя Константина Павловича?
Кай усмехнулся — горько, с досадой.
— Прекрасно помню это, как же. Он отказался от престола именно из-за этого? Не только… Там было много факторов.
— Константин был женат морганатически, то есть в связи с женщиной ниже его статуса, — возразил Ланской. — Но его брак с графиней Грудзинской хотя бы был признан позже. А вы… У вас даже этого нет. Просто связь на стороне, и как результат — случайный ребенок.
— Неслучайный, — резко сказал Кай, поворачиваясь. — Мой сын не случайность.
— Неслучайный для вас, — поправил советник. — Но для общества — он плод греха, бастард, угроза законной линии наследия. Если Императрица Анна поднимет этот вопрос публично… Вы знаете, как отреагирует Сенат.
— Сенат разберется по справедливости, — отмахнулся кронпринц.
Ланской едва сдержал смешок.
— По справедливости? Сенат будет на стороне Императрицы. Потому что ей так выгодно. У нее там много друзей. И
