Читаем без скачивания Мальчик, сделанный из кубиков - Кит Стюарт

Где-то около четырех утра я каким-то образом впадаю в состояние полузабытья, которое с большой натяжкой можно назвать сном. Однако же не проходит, по моим ощущениям, и нескольких минут, как в окно сквозь жалюзи бьет свет, и оказывается, что уже утро понедельника, и у двери стоит Дэн в тесных «боксерах» от Кельвина Кляйна, торопливо поглощая из плошки кукурузные хлопья.

– Ты идешь на работу? – спрашивает он. – Могу оставить тебе ключи. Мне минут через десять уже нужно бежать. Я помогаю Крейгу с веб-сайтом, который он сейчас делает… для его студии звукозаписи в Стоукс-Крофте. Там кукурузные хлопья и кофе, можешь брать. Ты как, отошел немного? Выглядишь уже чуть получше. Ну то есть выглядишь ты хреново, но уже хотя бы не плачешь.

Он скрывается в душе. Проверяю телефон; у меня два новых сообщения, но они не от Джоди. Оба прислал Дэрил, с работы. В одном говорится: «Давай дуй на работу, у меня для тебя две новые жертвы». В следующем он поправляется: «Прости, я имел в виду, два клиента». Стираю оба.

Уже одетый, выхожу из дома и тащусь в город. Утреннее солнце, еще не успевшее подняться высоко, заливает ярким светом дома, отражаясь в стеклах и полыхая на асфальте. Двадцать лет назад здесь были сплошь заброшенные фабрики да пустыри, усеянные мусором и заросшие бурьяном. Потом случился экономический бум, и – бабах! – на их месте вдруг вырос престижный район. Не успел никто оглянуться, как захудалая промзона превратилась в футуристический жилой комплекс, исполинскую печатную плату, утыканную многоэтажками в псевдобруталистическом стиле, точно соты, где в крошечных квартирках обитают молодые успешные профессионалы.

Я перевидал таких уйму. Это благодаря мне они получили возможность здесь поселиться. Я, за грехи мои тяжкие, ипотечный консультант. По долгу службы я соизмеряю надежды и мечты наших клиентов с рынком недвижимости и их накоплениями. Иными словами, убеждаю людей променять все, что им впредь удастся заработать, на крохотную квартирку-студию, в которой они не будут даже иметь права повесить на стенку фотографию кошки, скачанную на телефон. В этой работе до странности много от родительства: так, давайте-ка прикинем, что у вас есть и что вы можете себе позволить; не стоит переоценивать свои возможности, давайте будем смотреть на вещи трезво. Какими средствами вы располагаете? У вас есть состоятельные родственники? Мы вместе просчитываем бюджет. Молодые пары, недавно поженившиеся или ждущие ребенка, пытающиеся наскрести на первый взнос. Они взирают на меня с трогательной надеждой. Достаточно будет этого? Очень часто оказывается, что недостаточно. Единственный выход – еще несколько лет пожить на съеме, подкопить. Это – то, с чем я сталкиваюсь каждый день. Система не работает; я вижу целые районы, где у молодых нет ни единого шанса обзавестись собственным жильем. Поэтому им приходится перебираться в другие места, далеко от родных. Не знаю уж, куда именно.

Я проработал на этом месте восемь лет, видел и бум, и кризис, и последующее восстановление. Вообще-то, я вовсе не планировал задерживаться надолго. Так, перекантоваться временно, пока не подвернется что-нибудь поприличнее. Однако же вот, так и застрял. Оказалось, у меня неплохо это получается – я с сочувствием отношусь к бедным и предупредителен с богатыми. Я очень терпелив с клиентами, которые совершенно не разбираются в том, о чем говорят, – ценный навык, приобретенный за три года философских диспутов с людьми, которые считали, что в измышлениях Ницше есть рациональное зерно. Если финансы позволяют, я способен заключить сделку, если же нет, я умею отказать так, чтобы не задеть самолюбие клиента. А вот то, что происходит дома, мне не под силу исправить при помощи компьютера и доступа к рынку ипотечного кредитования.

Мне вообще никак не под силу это исправить.

Непродолжительная прогулка по мосту через Эйвон и вдоль причала – и я оказываюсь в офисе, небольшом независимом агентстве недвижимости под названием «Стоунвикс», приютившемся между пивной и закусочной в непрестижном квартале городского центра. Дэрил уже пришел и сидит у окна в своем дешевом костюме из «Топмана», который прямо-таки искрится от статического электричества. Его непросохшие волосы, стоящие торчком, точно шипы, жухнут в отраженном солнечном свете.

– Все нормально, приятель? – спрашивает он, не отрываясь от компьютера.

Дэрилу двадцать с небольшим, и он напускает на себя решительный вид, ухитряясь при этом оставаться до отвращения жизнерадостным. При таких-то исходных данных этому малому была прямая дорога в агенты по недвижимости. Где-то в недрах его компьютера хранится файл с планом по продажам, который он наметил себе на ближайшие тридцать лет. Закрывая очередную сделку, он тренькает в звонок от велосипеда. Дэрилу следовало бы родиться не в девяностые, а в конце шестидесятых. Из него вышел бы отличный молодой тэтчероид. Он заслуживает пухлого растрепанного органайзера и «Гольфа ГТИ». Вместо этого у него смартфон и «корса». Я очень ему сочувствую.

В ответ я бурчу что-то нечленораздельное и по скрипучей деревянной лестнице поднимаюсь к себе в кабинет. И только оттуда звоню Джоди.

– Привет, это я.

– Привет.

– Как дела? Как Сэм?

– Сэм в порядке. Он сейчас в школе. Скандалил всю дорогу – даже после того, как я в лицах разыграла ему всю «Историю игрушек». Дал мне по зубам, когда я изображала Базза Лайтера. Честно говоря, это не моя коронная роль. Миссис Энсон пообещала присмотреть за ним.

– А ты в порядке?

В трубке повисает долгое молчание. Дженет, секретарша, просовывает голову в дверь и изображает, будто пьет из кружки. Киваю и показываю ей большой палец.

Роскошью мой кабинет не блещет. Вытертый бордовый ковер, мутное окно, выходящее на крохотную парковку на задворках нашего здания. Раньше на стене висела картина с изображением викторианского Бристоля, но я снял ее и повесил фотографию виллы Савой Ле Корбюзье, чтобы выпендриться и всех позлить. Еще из обстановки здесь имеется картотечный шкаф и с десяток благодарственных открыток от молодых парочек, вступающих в жизнь с астрономическими долгами.

– Так что мы будем делать? – спрашивает Джоди.

– Не знаю. Никогда раньше не сбегал из дома. Слушай, прости, я не могу больше разговаривать, тут к нам люди пришли.

Шваркаю трубку, и тут на пороге появляется Дженет с чаем. Бесшумно ставит кружку на стол, бросает на меня сочувственный взгляд и выходит. Она слышала все до последнего слова. Через десять минут весь офис будет в курсе, что я бросил жену и сына-аутиста.

Наивно полагаю, что на какое-то время избавился от пытки семейной жизнью, но оказывается, что я ошибся. Час спустя, выйдя в город перекусить, заскакиваю в небольшую закусочную, куда мы с Джоди иногда водили Сэма. И посреди обеденной толкучки вижу за одним из столиков Джоди в компании ее подруги Клер. Они заговорщицки склонились над чашками с латте. Подбираюсь поближе, протискиваясь между молодыми мамашами и студентами. Джоди с Клер меня не видят.

– Он в последнее время так от меня отдалился, – жалуется Джоди. – По дому никакой помощи не дождешься. У него вечно какие-то другие дела.

– А он к психологу никогда не пробовал обращаться? – спрашивает Клер. – В смысле, по поводу всего, что на него навалилось?

Ну разумеется, Джоди и Клер делятся друг с другом всем. Ну разумеется, они в обеденный перерыв сидят здесь и препарируют наши отношения. Большинство мужчин в принципе не способно на ту безудержную откровенность, которая дается им без всяких усилий. Ну, знаете: «Вот, бери лимонный кекс, он очень вкусный, и да, кстати, расскажи-ка мне поподробней о крахе вашего девятилетнего брака».

– Привет, – не придумав ничего лучше, говорю я.

Обе как по команде вскидывают головы, слегка ошарашенные.

– Ой, Алекс, привет, – произносит Клер. – А мы как раз говорили о тебе.

– Я слышал, – признаюсь я. – Ты не против, если я перехвачу Джоди на пару слов?

– Конечно, я все равно уже собиралась идти. Джоди, увидимся, ладно?

Джоди молча кивает. Я опускаюсь на стул. Она крутит в пальцах пустой пакетик из-под сахара.

– Надо полагать, Клер уже в курсе всего? – спрашиваю я.

– Да, Алекс, я была расстроена, и мне необходимо разговаривать с подругами. С тобой мы разговаривать перестали. Так больше жить нельзя. Я так устала. До чего же я устала от всего этого.

– Знаю, знаю. У меня в последнее время была куча работы, у нас сейчас страшная запарка. Прости, что мало времени уделял вам с Сэмом и самоустранился от ухода за ним. Все это так…

– Сложно? – заканчивает за меня Джоди. – Чертовски верно подмечено. Это офигеть как сложно. Но ребенок нуждается в тебе.

– Ты сама знаешь, иногда он по многу недель подряд ведет себя отлично. Настоящий ангел. А потом ни с того ни с сего случается откат. Это хуже всего. Я каждый раз думаю – все, мы перевернули эту страницу. Вот это все, да еще и работа…