и кинулся, пригнувшись, к калитке, но споткнулся о брошенную гармошку. А когда вскочил, паренек за забором, Пантелей Скляров, открыл по нему огонь. Это же надо суметь промазать с такого расстояния! Увы, Пантелей сумел…
Бандит тут же шарахнулся в сторону, оборвал свисающий с крыши ворох хмеля, запутался в нем, а потом резко сменил направление и, бросившись обратно, взлетел на крыльцо. В него стреляли со всех сторон, но он, отмахиваясь от пуль, быстро юркнул в открытую дверь – в сенях раздался оглушительный грохот падающих ведер и тазов.
– Окружить дом! – прокричал Некрасов. – Никого не выпускать! Да не лезьте под пули, мужики!
Где-то сзади распахнулось окно, зазвенело вываливающееся стекло. Сиротин, который находился неподалеку, пригнув голову, побежал к дому, прижался к стене и стал стрелять за угол – из окна, похоже, кто-то пытался выбраться, но попытка провалилась – старлей теперь контролировал этот путь отхода.
На участок наконец вбежал Пантелей и сразу припустил к крыльцу. Андрей бежал с обратной стороны, и у колодца они встретились. Пантелей запыхался, словно пробежал полгорода:
– Товарищ капитан! У этого гада есть второй пистолет, я видел. За поясом… А в доме еще один…
– Здесь оставайся, – бросил Некрасов, – на гармошке, если хочешь, поиграй…
Он ввалился в сени, забивая на бегу обойму. Чертовы тазики! Какого хрена их тут разбросали?
В доме тем временем перекликались двое, и в голосах их звучали истерические нотки.
Но бандиты продолжали отстреливаться – недостатка в оружии и боеприпасах у этой шантрапы не было. Пули дырявили фанерные стены, звенело разбитое стекло…
Андрей повалился на пол, закрыл голову руками. И подумал: «Прямо как на фронте, враги бьют в упор».
Где-то за стенами надрывал глотку Пантелей, хотелось надеяться, что у парня хватит ума не лезть в это пекло.
– Суки! Назад, менты поганые! – орали из хаты. – Всех замочим!
Угроза имела под собой основания. Терять этим отмороженным было нечего.
«А что у них насчет гранат? – мелькнула у Андрея тревожная мысль. – Пока не сообразили, но могут и сообразить, дело-то нехитрое».
Он подобрался, оттолкнулся пяткой от порожка и перекатился в горницу. Здесь недавно пировали – пахло селедкой, разлитой сивухой, но сейчас было пусто. Бандиты засели дальше – в одной из спаленок. Из проема кто-то выстрелил, сопроводив действие порцией отборного мата.
Андрей откатился за удачно подвернувшийся простенок, извернувшись, вынул из кармана припасенную РГД – какой же фронтовик пойдет на дело без гранаты? Боеприпас слабенький, наступательный, но в маленькой комнате должно хватить. Лишь бы не промахнуться.
Он высунул руку с пистолетом и выстрелил. В ответ прозвучала целая какофония – били двое. Но они уже загнаны, куда им деться, ведь выход через окно сторожит Сиротин…
– Эй, братва, еще раз хорошо подумали! – крикнул Некрасов. – Сдаваться будем?
– Да пошел ты! – хрипло выкрикнули из-за порога. И попутно конкретизировали – куда и с кем. Сдаваться им не было никакого резона – таких дел натворили, что и «вышки» мало. Уголовному розыску эта публика также живой не требовалась. Времена «языков» давно миновали – корми их, содержи, а смысл какой? Освобождать надо от этой нечисти родную землю…
Капитан быстро высунулся, оценил направление и расстояние, тут же спрятался, выдернул чеку и снова высунулся. Граната пролетела над полом, миновала порог и взорвалась где следует. Домик тряхнуло, что-то затрещало, повалилось. Истошный вопль совпал с подрывом. Очень хотелось надеяться, что пожарных вызывать не придется…
Доносились хрипы, тряслась и ломалась оконная рама. С улицы прозвучало два выстрела – и все стихло. Но пистолет пока не хотелось убирать в кобуру.
Андрей выбрался из укрытия, осторожно пересек горницу. За проемом все раскурочено, перевернуто. Коврик на стене с изображением оленьей идиллии порвало в клочья. От кровати оторвало дужку, в стенах зияли дыры от осколков. Воздух в помещении наполнила пороховая гарь. Возгорания не произошло, и слава богу. На полу валялся истерзанный осколками труп – граната взорвалась у него под ногами. Лицо перекошено, в глазах невыразимый ужас – видимо, понял за миг до смерти, что к чему. Это гражданин Киселев Олег Севастьянович, погоняло Кисель, две ходки – за разбой и нанесение тяжких увечий, повлекших непоправимый вред здоровью…
Окно, вернее, то, что от него осталось, было распахнуто настежь. Андрей подошел к нему, огибая обломки тумбы, осторожно высунулся. Соседская ограда практически рядом, стеной стояли заросли жимолости и черноплодной рябины – неплохая дорожка, чтобы безнаказанно уйти. Но не ушел – «здоровье подкачало».
Очередной труп валялся под окном – видимо, бандит пытался вылезти через него. Серая холщовая рубашка разорвана в нескольких местах. Сплющенная голова, вылезшие из орбит глаза… Гражданин Асташкин, по кличке Пельмень (что-то действительно в образе имелось), с ног до головы был залит кровью.
Оторвался от угла и подошел Вадим Сиротин. Он был спокоен, только немного удивлен.
– Это ты его? – спросил Андрей.
– Грешен, – согласился Сиротин. – Помог человеку, он все равно не жилец. Представляешь, какой живучий – его буквально изрешетило осколками, однако смог добраться до окна, пытался вылезти, да еще и в меня стрелял. Это ведь Пельмень, если не ошибаюсь? Тот, что участвовал в изнасиловании группы школьниц за гаражами в Нахаловке?
– Он самый, – кивнул Некрасов. – Буба знает, как подбирать кадры.
– Эх, такие люди уходят, – манерно вздохнул Сиротин. – Пустеет без них земля… Вот только отчего с их уходом работы меньше не становится?..
Отвечать на риторические вопросы как-то не принято. К тому же с обратной стороны дома внезапно снова разразилась стрельба!
– Буба! – спохватился Андрей. – Как вовремя черта помянули!
Он бросился из дома, выбежал на крыльцо.
Луговец и Пантелей вели стрельбу по соседнему участку. Валентин скрючился за поленницей с дровами, служащей символической границей, высовывался, нажимал на спуск. Пантелей рванул с высокого старта, плюхнулся рядом с товарищем. Тот отвлекся, стал орать:
– Дубина ты стоеросовая, мог бы и не добежать!
Главарь Буба, судя по всему, далеко уйти не мог, так как территорию оцепили еще полчаса назад.
– Буба, сдавайся, окружили тебя! – крикнул Андрей, скатываясь с крыльца.
Пуля ударила совсем рядом, разбила последнее уцелевшее стекло на этой стороне.
– Ложись, товарищ капитан! – орал во все горло Пантелей.
Андрей бежал в обход, вдоль ограды. Ему навстречу шел Сиротин, который пролез через сухой кустарник. «Можно и от своих пулю в лоб получить, – мелькнула неприятная мысль. – Милиционеры, сжимавшие кольцо, не особо будут разбираться, кто там у них за главной мишенью…»
Отчаяние гнало Бубу – в миру Георгия Бубенцова, рецидивиста с завидным стажем. Что ему терять? Только убийств у братвы за душой
