преступник! – поспешно говорю я. В душе ещё теплится надежда на то, что этот суровый орк меня не отправит в тюрьму. Он ведь лучший следователь. Он должен понимать, что я не вру! – Я чувствовала, что он что-то недоговаривает, это так. И я видела ложь. Но я не понимала её причины. Мне казалось… это из-за безумных накруток на себестоимость товаров. За это ведь нельзя привлечь торговца к суду?
Бронк усмехается. В его усмешке нет тепла, лишь холодный скепсис. Он поднимается с места и стул снова со скрипом скользит по полу, словно оплакивая мою судьбу. Я съеживаюсь. Исподтишка поглядываю на орка.
Его широкие плечи невольно приковывают взгляд. Мощные, словно выточенные из камня. Он такой большой, такой… мужественный. А ещё его чёрные волосы небрежно взлохмачены, придавая его образу какой-то нарочитой неряшливости. Будто он только что вылез из-под завалов.
Он словно не просто лучший в своём деле специалист, а актёр на драматической сцене. И сейчас отыгрывает роль карателя, который собирается приговорить меня к самому ужасному, что можно придумать. И я – его зритель, а заодно и жертва.
Девушка в тюрьме! Что может быть хуже? Разве что попасть в дом утех, а после тюрьмы мне только туда и светит дорога. Но у меня есть гордость! У меня есть чувства! И я не хочу, чтобы мою жизнь сломали.
– Я думала… он просто… нехороший человек. Но никак не…
– Нехорошие люди не торгуют душевным равновесием, мисс Тинкер, – говорит Бронк тихо. В его голосе звучит усталость и презрение. – Они торгуют деньгами. Веллингтон – торговец болью в красивой упаковке.
Он подходит к окну. За стеклом – город. Дирижабль с рекламой идеальной жизни в Верхнем Городе медленно проплывает над крышами. Я бросаю мимолётный взгляд, застывая на картинке. Это то, что недоступно простым смертным, вроде меня.
Я живу в Нижнем Городе. Среди нищих, среди тех, кто выживает, а не живёт. И каждый день наблюдаю за рекламой другого мира. Мы все смотрим. Но только единицы выбиваются в люди. И я тоже хотела бы… Но я бы никогда не преступила закон, не пошла бы по головам и судьбам… Я честная девушка.
– Мисс Тинкер… Скажите, как у вас дела обстоят с интуицией? – вдруг резко меняет тему Бронк. Его внезапный вопрос сбивает с толку. – Вы говорите, что «видели ложь». Что вы имеете в виду?
Я сжимаю платье сильнее. Никогда никому не рассказывала о своём даре, но сейчас… кажется, у меня просто нет выхода. Мне придётся признаться в том, что я умею чувствовать людей. Умею считывать их настроение, видеть ложь и не только. Это всегда было моим проклятием. Или даром.
Например, даже сейчас… Когда следователь проходится из угла в угол и смотрит на меня. Я чувствую его желание. Оно давит, обжигает. Это нервирует и отвлекает. Ощущение, будто мысли обо мне в таком русле его интересуют больше, чем расследование.
– Я чувствовала, что в нём что-то не так. Будто его голос становился фальшивым, а сердце… холодным. Даже сам воздух тяжелел. Вокруг него. Я… вижу правду и ложь, мистер Бронк, – заканчиваю шёпотом.
Слова кажутся глупыми и нелепыми. Кто поверит в такое?
Разворачиваюсь на стуле и смотрю на него. Бронк делает шаг вперёд и вдруг устраивает одну руку на столе, а вторую на спинке моего стула, нависая надо мной. Я испуганно отшатываюсь и врезаюсь спиной в стену.
Он слишком близко! Я чувствую его запах. Машинное масло, привычный смог, но за всем этим… что-то дерзкое, природное, лесное. Невольно втягиваю в себя, пытаясь дышать как можно реже.
– Я не виновна, – говорю я с отчаянием. – Я не знала, что он делает.
– Я знаю, – отвечает Бронк. – Иначе вы бы уже сидели в камере «Эфирной Башни», а не беззаботно болтали здесь, со мной.
Он пронзительно смотрит на меня, и я вижу мелкие крапинки темноты в медовой патоке его глаз. Словно тигровая расцветка. Охотник. Я настолько погружена в разглядывание его, что до меня не сразу доходит смысл его слов.
То есть… он знает, что я невиновна? Тогда почему он так давил на меня? Играл?
– А теперь скажите мне, Элеонора…
Он делает паузу. Его глаза изучают меня, словно разгадывают сложную головоломку.
– Что вы видите во мне?
Сердце замирает. Это не вопрос. Это проверка. От того, как я отвечу, зависит моя жизнь. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. И я просто не могу соврать. Мне нужно ответить, как есть. То, что я вижу в нём: пульс, желание, неуместное внимание ко мне... И да... это возбуждение. Не грубое, не пошлое. Просто… живое. Как искра во тьме.
– Вы возбуждены. Простите, – шепчу я, опуская глаза вниз на свои руки.
Тишина. Потом я слышу его тихий смех. Глубокий, почти тёплый.
– Обычная реакция на красивую женщину, которой я явно нравлюсь, – усмехается он и выпрямляется.
Я краснею. С самомнением у него явно всё в порядке.
– Мне по душе ваша прямолинейность, мисс Тинкер. А ещё мне подходят ваши способности, – добавляет он уже серьёзным тоном.
– Эм… Для чего подходят? – выдыхаю я оторопело, рассматривая перстни на его пальцах.
Они массивные, с причудливой гравировкой. Явно что-то магическое. Он носит их, как оружие. Хотя… может быть это и есть оружие? У этих следователей столько интересных штучек в запасе…
– Беру вас на работу. Будете моей личной помощницей.
Что?!
Я поднимаю на него взгляд и рот непроизвольно открывается, делая из меня совершенно неаристократическую мисс. Весь ужас ситуации сменяется полнейшим недоумением.
– Завтра в девять. Не опаздывайте. И… – он делает паузу, чуть наклоняя голову, – наденьте что-нибудь менее прозрачное. Этот дождь сделал ваше платье… откровенным. А мне ведь с вами рядом работать. Мало ли…
Он разворачивается и выходит, а у меня в голове стучит его нахальное «мало ли».
Визуал героев
Элеонора Тинкер
Аристократка, волей судьбы оказавшаяся сиротой
