по старшинству. А я старше сестры на шесть лет. Размик, наш брат, уже полгода благополучно женат. То есть, я была единственным препятствием на пути молодых влюбленных, и это препятствие поспешили устранить. Отец умело разыграл шахматную партию, где меня, пешку, отдали главному аналитику Комитета по финансам и налоговой политике Администрации города.
Поскольку, помимо всего прочего, батюшка не терпел межнациональных браков, избранник должен был быть армянином. Желательно, чистокровным. А мой будущий муж им и был. А еще…имел солидное пузо, залысину и алчный взгляд к своим приближающимся сорока годам. Никогда не забуду раздевающий взор малюсеньких темных глаз, прошедшийся по мне в первую встречу. Товар оценивали. И пришли к выводу, что стоит брать. Мои чувства при этом никого не интересовали. Оставалось только подавлять поднимающуюся волну омерзения. Выбора-то нет. И я всегда это знала. Может, в душе надеялась, что мужчина окажется приятнее. Но, увы. Единственное, чего мне удалось избежать, это свиданий с ним. Я видела его раза два-три, не больше. Спасибо, и этого хватило. Пытаюсь подготовить себя к совместному…существованию.
Два дня. Два ничтожных дня. Перед смертью не надышишься.
Снова обвожу взглядом украшенную комнату, откуда и будут потом прощаться с невестой. Петь традиционную старинную песню, поднимать фату… По телу проходит озноб. Глазами впиваюсь в свадебное платье на манекене. Более закрытого фасона и придумать невозможно. Я постаралась, чтобы в этом одеянии не прослеживалось ни единого изгиба женского тела. Если бы почтенный жених посмотрел на меня тождественно тому, как сделал в день знакомства, когда я была в простом слегка облегающем комбинезоне, я умерла бы от стыда при гостях. Следовательно, мои шаги продиктованы страхом опозориться.
За окном зазывно светило яркое солнце. Бассейн манил меня своей кристальной прозрачностью. Вода – моя отдушина. К счастью, плавание было одним из тех компонентов мнимой свободы, которым я воспользовалась и ненасытно упивалась. К морю у меня особая трепетная любовь. И если предаться самоанализу, подковырнув рефлексивную часть личности, я объясню это одним из светлых воспоминаний из детства. Тёплом и оберегаемом в памяти. Поездка с семьей родного дяди на озеро Севан, где меня наравне с собственными детьми учили плавать. Меня! Дарили внимание, заботу, ласку. Надо ли описывать, как изумлена я была! Даже немного насторожена. А потом, поняв, что подвохи отсутствуют, позволила себя приобщить к этому виду спорта, заразившись благоговением перед раскинувшейся стихией.
Оставшись под неподъемно ярким для неокрепшей психики ребенка впечатлением, я, вернувшись домой в Россию, робко попросила отца позволить посещать секцию плавания. С восторгом услышала утвердительный ответ и клятвенно пообещала выполнить требование вести себя прилично. Мои купальники всегда были самыми скромными и закрытыми, а из раздевалки и обратно после занятия я шла в накидке. Это же такая мелочь! Главное – незабываемые ощущения в воде.
Дома я ни разу не осмелилась появиться перед отцом в таком виде, и бассейном пользовалась исключительно в его отсутствие. Мне хватало недовольных взглядов по всем другим направлениям. А учитывая, что сейчас никого, кроме меня, Лимы и домработницы не было, проворно облачилась в эластичную ткань и, накинув халат, направилась вниз.
Лишь у самого входа, услышав голоса, я поняла, что присутствуют посторонние. Ими оказались какие-то крепкие ребята в спецодежде. По привычке не стала смотреть им в лица, бросила короткое приветствие и позвала нашего виртуозного кулинара.
– Лим, попросишь Веру принести мне большое полотенце? Видимо, убирает в дальнем крыле, я её не дозвалась.
– Да, конечно, о чем речь.
– А это кто? – слабым кивком головы указываю в сторону небольшой группы, что-то негромко обсуждающей между собой.
– Говорят, по району какой-то сбой…что-то с электричеством. Не разобралась. Позвонила Гарику Арташесовичу, он велел впустить, чтобы исключить проблемы в день свадьбы. Они теперь по всем комнатам должны пройти и проверить.
– Что проверить?
У меня прекрасная интуиция, и эта история явно имела шероховатости. С каких пор такие неполадки выискиваются внутри жилища? Существуют же специальные очаги для проверки…
– Ой, да откуда я знаю, – отмахивается моя любимая пампушка в своей пофигистической манере, – теперь только и думаю о том, что Верочке из-за них второй раз протирать всё надо…
Да уж, кто о чем, а лысый – о расческе.
Да и Бог с ними. Мне, что, забот не хватает? Удавка сужалась на шее слишком стремительно. Жить более-менее свободно осталось два дня.
«Иди уже к бассейну!», – вопило моё нутро.
– Тебе выпить что-нибудь принести?
– Потом, если у тебя время будет, не откажусь от фирменного освежающего смузи…
Лима поцокала языком, мол, как тебе не стыдно, девочка, я ж для тебя и звезду с неба достану, а ты даже такую мелочь попросить не можешь.
Одарив её широкой улыбкой, я всё же продолжила свой путь, краем уха услышав вопрос рабочих:
– Красиво у вас тут, какой-то праздник?
А дальше добродушная женщина явно в красках описывала, к чему мы готовимся. Но я уже была на территории сада, через который вела дорожка к бассейну, и её откровения мне были недоступны.
Обычно, когда выпадала возможность, я плава по два-три часа подряд, устраивая небольшие перерывы. И спустя полчаса, завидев издалека Веру с полотенцем и напитком, решила сделать первый тайм-аут. Её мрачное лицо было красноречивее слов. Похоже, она разделяла переживания Лимы. И светлые глаза горели праведным гневом. Лучше к ней не лезть в такие моменты, это я давно усвоила. Вера женщина неплохая, просто вспыльчивая. Отойдет – будет всем счастье.
Вытираясь, я молча проводила её ладную фигуру, очередной раз поражаясь, как та умудрилась сохранить девичьи формы в свои за пятьдесят. Наверное, физическая активность дает плоды. Присев на качели, отпила немного из бокала и подставила лицо слепящим лучам. У меня такой цвет кожи, что солнечные ванны уже ничего не испортят. Бояться нечего.
Спустя десять минут такого релакса я поежилась. Несмотря на августовскую жару, почувствовала самый настоящий озноб, мощной волной прошедший по спине. Назойливое липкое чувство тревоги заставило обернуться. И в последнюю секунду я увидела, как удаляется мужской силуэт одного из пришедших «ремонтников». Это всё мои натянутые нервы. Внешне я спокойна, но внутри варится нечто адски обжигающее. Из-за этого диссонанса, видимо, и появилась впечатлительность.
Постаралась вновь расслабиться.
Вспомнила, что осталось два дня. И снова прыгнула в воду, отгоняя прочь все мысли…
Эти несколько суток пролетели безбожно быстро. По щелчку пальцев.
И вот я уже стою перед неприятно скалящимся женихом, приподнимающим тонкую ажурную фату. И пока он ожидаемо целует мой лоб, вызывая лишь отторжение, я гадаю, насколько сальны его пальцы, вручившие
