лицо Андрею повеяло влажным ветром, и глаза сами собою закрылись от яркого красноватого света солнца.
Когда он открыл их, то увидел, что стоит под очень толстым корявым деревом, а рядом, всего в двух шагах от него, на жёсткой траве лежит грязно-жёлтый лев со спутанной клочковатой гривой и задумчиво смотрит вдаль.
— Папа! — вскрикнул Андрей и бросился обратно в кабину.
— Не бойся, я сделал так, что мы для него — невидимки. Он нас не видит и не чует, — сказал папа. — Он даже не знает, что мы здесь. Только мы видим всё. Ты можешь его погладить.
— А он не цапнет?
— Я тебе говорю — нет.
Андрей шагнул к льву и осторожно погладил его по спине. Он почувствовал пальцами, какая у льва жёсткая шерсть и какое упругое, сильное тело — будто из сплошной, твёрдой резины.
Лев мотнул головой, ударил по земле хвостом и вздохнул.
Андрей отскочил в сторону.
Папа засмеялся:
— Да не бойся же!
— Папа, он, наверное, хочет есть, да?
— Он уже пообедал, — сказал папа. — Посмотри, что у него между лапами.
Андрей зашёл спереди льва.
И увидел широкую морду с приплюснутым носом, жёлтые ленивые глаза, два пучка жёстких белых усов и треугольный рот, совсем как у большой кошки.
Правой лапой лев прикрывал обрывок белой шкуры с чёрными полосами. Из обрывка торчала розовая блестящая кость.
— Он сожрал тигра! — воскликнул Андрей.
Папа засмеялся.
— В Африке тигры не водятся. Он пообедал полосатой лошадкой, зеброй.
Лев снова вздохнул, посмотрел на кость и облизал её широким розовым языком. Потом опустил тяжёлую голову на лапы и закрыл глаза.
— Пусть спит, — сказал папа. — Здесь нам нечего больше делать.
— Куда пойдём? — спросил Андрей.
— А ты куда хочешь?
Андрей оглянулся.
Сзади плотной стеной стоял рыжевато-зелёный лес. Слабый тёплый ветер нёс оттуда сладковатый запах гнили и сырости. Деревья в лесу были странные, будто приплюснутые сверху, и листья на ветках висели жёсткие, будто вырезанные из жести. Совсем не похож африканский лес на весёлые берёзовые рощицы под Ленинградом или на сосновые боры, где деревья стоят, как высокие колонны, и где так приятно пахнет смолой и свежестью.
Андрей посмотрел направо.
За низкими кустиками, сплошь усеянными ослепительно-жёлтыми цветами, блестела вода.
— Пап, идём к озеру! — сказал он.
Папа посмотрел на часы.
— Минут десять мы ещё можем. Как раз успеем туда и обратно. Жаль, что так мало времени…
Тьфу, какая жёсткая под ногами трава! Прямо проволочная. Да ещё колючая. И как только львы по такой бегают?
А вода в озере чистая, видно желтоватое дно, на дне какие-то ракушки, а над ними тёмными стайками держатся рыбы. Вот бы сюда удочку!
И вдруг над озерцом вспыхнула красно-зелёная радуга.
«Хлоп-хлоп-хлоп…» — раздалось со всех сторон.
От хлопков задрожал воздух, ветром ударило в лицо.
И не успел Андрей сообразить, что это за радуга, что за хлопки, как на берег озера опустились четыре птицы.
Очень странные птицы — с белыми хохлатыми головами, широкими треугольными клювами, длинными тёмно-синими хвостами и такими же тёмно-синими крыльями.
От шеи к крыльям перья шли ярко-зелёные, будто зелёные жилетки были надеты поверх тёмно-синих костюмов. А на глазах — полумаски из чёрных перьев.
Птицы смело вошли в озеро и стали купаться, сильно брызгаясь.
Одна из них развернула большие крылья. И над водой вспыхнула красно-зелёная радуга. Андрей успел рассмотреть, что снизу и на краях перья крыльев были огненно-красными.
— Ух ты! — воскликнул он. — Такую и не нарисуешь, даже в магазине не найдёшь таких красок!
— Да, пожалуй не нарисуешь, — сказал папа. — Это турако. Запомни хорошенько — ТУРАКО. Редкая птица. Водится только в Африке.
Турако выкупались и улетели в лес.
— Папа! — снова воскликнул Андрей. — Смотри-ка, вода в озере красная! Турако смыли краску со своих крыльев!
— Верно, — сказал папа. — Турако — единственная в мире птица, которая может окрашивать воду своими перьями.
— Вот тебе и турако! — засмеялся Андрей.
— Ужинать! — крикнул кто-то маминым голосом от бутылочного дерева.
Андрей вздрогнул.
— Па, это мама?
— Конечно, мама. Нам пора.
— Она тоже здесь? — удивился Андрей.
— Нет, она дома.
— А почему её слышно в Африке?
— Потому что «потому» кончается на «у», — сказал папа. — Идём-ка домой.
— Мы снова поедем в лифте?
— В шкафу, — сказал папа.
— Не хочу ужинать! Хочу ещё турако и льва. И леопарда. И обезьян. И жирафа.
— Слишком много для одного вечера, Андрюха. Это нечестно.
— А я от тебя убегу, — сказал Андрей.
— Куда?
— В лес.
— Попробуй.
— Лови! — крикнул Андрей и изо всех сил помчался по проволочной траве к лесу. На бегу он оглянулся.
Папа не бежал за ним. Он стоял на берегу озера и смеялся.
«Тр-р-рах!..» — Андрей уперся руками во что-то гладкое, твёрдое и остановился.
Шкаф!
Он влетел прямо в шкаф. И рядом почему-то оказался папа.
Над головой вспыхнула электрическая лампочка, а задняя стенка, которая лежала на траве, как мостик, вдруг поднялась и закрыла Африку.
— Вот и всё, — сказал папа.
— Почему всё? — крикнул Андрей. — Я хотел, чтобы…
Тут дверцы шкафа распахнулись, папа легонько подтолкнул Андрея в спину, и они оба оказались в комнате.
— Ну зачем ты так сделал? — сказал Андрей. — Почему так быстро? Я хотел в лес, хотел обезьян…
— Всё в наших руках, — сказал папа, закрывая зелёную книжку, на обложке которой был нарисован здоровенный слон. — Завтра съездим ещё разок. Не хочешь в Африку, можно в Америку или на Северный полюс. Успеешь ещё на всё насмотреться.
— Мужчины, ужинать! — крикнула из кухни мама. — Сколько можно вас ждать? У меня уже всё готово. Только сначала вымойте руки.
* * *
На другой день Андрей едва дождался, когда папа придёт из своего института.
Но вот наконец в прихожей раздался звонок, и Андрей побежал открывать дверь.
— Здорово устал сегодня, — сказал папа, снимая плащ. — Работы невпроворот, да ещё совещание… Ну, придумал, куда поедем? Может, снова в Танзанию?
— Знаешь, я не хочу в Африку, — сказал Андрей. — Давай поедем в Америку.
— К Тому Сойеру? — улыбнулся папа.
— К какому ещё Тому Сойеру?
— Живёт в Америке на берегу реки Миссисипи в маленьком городке Сент-Питерсберг такой весёлый мальчишка Том. Страшный выдумщик. И есть у него закадычный друг, бродяга Гек Финн. Этот Гек вечно возится с дохлыми кошками и крысами. Однажды он вместе с Томом пошёл ночью на кладбище выводить бородавки…
— Ух ты! — сказал Андрей. — Ночью?
— Ночью. В самый глухой час, когда по кладбищу бродят привидения…
— Так ведь
